Божественный лик Византии

Созыв Вселенских Соборов всегда являлся исключительной прерогативой императоров – истина, бесспорная в глазах современников. Этому можно найти несколько объяснений. В первую очередь, для обеспечения вероисповедального единства Церкви требовался постоянный, внешний и властный авторитетный орган, подытоживающий результат догматических споров. Но ни одна Поместная церковь, ни один епископ этими качествами не обладал и не обладает. В сложных перипетиях великих догматических споров, пишет известный современный автор, церковные кафедры чаще защищали свое частное видение догматических проблем и свои партикулярные церковнополитические интересы.

Центром, более всех радевшим о церковном единстве, в известном смысле даже «центром церковного общения», был престол византийских самодержцев, за которыми признавались широкие церковные полномочия[1227]. Взоры современников, естественно, обращались в сторону верховной власти – монарха, традиционно, еще с языческих времен, выступавшего в качестве единственного судьи в Империи по делам, связанным с оскорблением религии и нравственности[1228].

Современники ждали от Соборов церковного мира и четких вероисповедальных формул, но зачастую вследствие различных обстоятельств этот желанный результат достигался далеко не сразу. Уже по этой причине решения Соборов не являлись безусловными. И, опять же, единственным лицом, способным обеспечить повсеместное признание соборных актов как на Востоке, так и на Западе, являлся император[1229].

Хрестоматийные примеры решающего влияния императора на признание того или иного Собора вселенским дают Второй и ПятоШестой Соборы. Поскольку ереси, волновавшие Восток, практически не затрагивали западную часть Империи, император св. Феодосий I Великий (379—395), созвавший Собор в Константинополе (381—382 гг.), вообще не пригласил на него Римского папу и его представителей. Это был воистину «восточный» Собор, не признаваемый в силу некоторых обстоятельств Римом в качестве Вселенского до времени Шестого Собора, т.е. до 681 г. Очевидно, что если Восточная Церковь и продолжала придавать его актам общеобязательную силу, то исключительно вследствие в первую очередь их законодательного утверждения императором.

Также и ПятоШестой (или Трулльский) Собор 691—692 гг., созванный императором Юстинианом II Ринотметом (685—695 и 705—711) для обеспечения единства православного вероучения и канонического восполнения актов Пятого и Шестого Соборов, не оставивших после себя канонических правил, но только догматические определения, не был сразу признан Римом и Западной церковью в качестве вселенского.

Тому было несколько причин, главным образом та, что целый ряд правил Трулльского Собора открыто шел вразрез с римской практикой (целибат духовенства, закрепление особого положения Константинопольской кафедры и т.д.). И только благодаря решительным действиям в течение целого ряда лет императора Юстиниана II по официальному признанию их со стороны Римского престола этот Собор был признан в данном качестве на Западе[1230].