Электронная книга - «31.10 (СИ)». Краткое содержание книги:
Джон пьет теплое молоко с медом перед сном, принимает горячую ванну, глотает снотворное горстями, потом запивает его виски, считает призрачных овец, что один знакомый старик пасет на скудных каменистых пастбищах – ничего не помогает. Малиновое «северное сияние» продолжает просачиваться в его сны даже тогда, когда Ватсон находится чуть ли не на пороге комы. И оно же заставляет Джона вспоминать другие способы борьбы с навязанным сном. Более специфические. В очередной выходной он чуть ли не силой вытаскивает Гарри на свежий воздух и ведет на барахолку, а сестра проклинает его в тысячный раз, посылает к черту, а на рынке и вовсе крутит пальцем у виска – Джон чокнулся, если думает, что какие-то обереги заставят ее бросить пить. Но Ватсон здесь не ради этого. Точнее, он здесь не только ради сестры – для себя – в первую очередь, а ей стоит хотя бы немного проветриться и вспомнить о том, что мир вращается не вокруг бутылки. Не вокруг ушедшей жены – как и не вокруг умершего «сверхъестественного» любовника, как в случае ее брата. Им уже давно пора начать жить заново.
Он говорит ей об этом, разглядывая развешенные на подставке ловцы снов. Он разрешает ей считать себя сумасшедшим, напоминая, что он отчаялся точно так же, как и она. Но если Гарри может только тонуть в выпивке, то у Джона чуть больше способов, как справиться с меланхолией. По крайней мере, он хочет так думать. Гарриет странно на него смотрит, а потом пожимает плечами – ее брат – «стойкий оловянный солдатик» – он думает, что ничего его не возьмет, а вот она знает, что от «солдатика» того осталась только одна оболочка. А внутри – разруха – нечем бахвалиться. Но она вздыхает еще раз, помогает выбрать самый пестрый ловец, увешанный несметным количеством перьев, костей, камней и ракушек, а потом позволяет отвести себя в ближайшее кафе. От чего бы Джон ни бежал, с чем бы ни пытался справиться, во что бы ни превратилась его жизнь, но Гарри знает, что он, так же, как и она, все еще предпочитает себя обманывать – тем, что все однажды у них будет хорошо.
Самообман или первая робкая надежда на «выздоровление», Джон предпочитает не определять. Ему хватает того, что ловец помогает избавиться от повторяющего сна – это несказанно радует. Миссис Хадсон, конечно же, удивилась этому монструозному оберегу, но комментировать поступки Ватсона не стала. Если это заставит дорогого постояльца хоть немного поспать, то она уж точно не будет иметь ничего против того, чтобы удариться в суеверия. Теперь Джон может проспать несколько часов подряд, а потом проснуться, будто от тычка под ребра, и снова неглубоко задремать до утра. Чем бы это ни было – его тоской или навеяно «потусторонним», он знает, что может справиться. Он может начать снова посещать психолога, рассыпать соль по углам, а над входной дверью повесить подкову – раз уж Джон решил начать с нуля, то сделает это непременно.
Даже если этому его желанию активно «мешают» – вместо кошмаров по ночам его теперь преследует озноб. Джон грешит на неисправности в системе отопления и укрывается пледом поверх одеяла, а под утро все равно не может сдержать дрожь – как будто кто-то открыл окно в его комнате. За которым достаточно ощутимый мороз по ночам и редкий снег. Ватсон фыркает про себя и не собирается простужаться. По вечерам он греется у растопленного камина, читает книги или медицинские статьи в интернете, пьет неизменный чай и отвечает на редкие звонки от Лестрейда или Мэри. А однажды слышит стук. Глухой одиночный удар – как будто полупустая картонная коробка упала с антресоли. Звук идет из комнаты Шерлока, и в первый раз Ватсон здорово перетрухнул и почти минуту стоял под дверью, прислушиваясь. А когда вошел, то не обнаружил ничего упавшего или разбитого – все было на своих местах. На следующий вечер звук повторился – точно такой же, но в другое время. И на третий день, и на четвертый – Джон больше не ходит проверять и привыкает – что бы это ни было, его это больше не касается. Потом появляется клекот в трубах отопления – как будто мышь пробежала до поворота трубы и спрыгнула в невидимую щель между плинтусом и паркетом. Джон усмехается снова – так вот откуда перебои в системе отопления и разница температур. Что ж, все объяснимо, и он может это стерпеть.
Потом начинают двигаться шторы – как бы тщательно он ни закрывал их вечером, утром они всегда распахнуты. Дверцы кухонных шкафчиков отвратительно скрипят все до одной – Ватсону приходится потратить целый час, чтобы хорошенько смазать петли. Последняя ступенька лестницы оказывается то выше, то ниже, норовя уронить с ног, а уж когда череп снова начинает взирать на доктора пустыми глазницами, Джона и вовсе тянет истерично расхохотаться. Что же это? Неужели это вернулось на Бейкер-стрит? Или это Шерлок, отвергнутый, незримой тенью поселился в их квартире? Он, что же, решил вынудить его? В пору действительно смеяться. До икоты. Вытирая слезы с глаз. Разбивая кулаки о стены в гневе. И Ватсон ожесточенно усмехается – нет уж, раз он однажды принял решение, то не отступится от него. Это может попробовать взять его хоть измором, а Джон больше не поддастся на чужие завуалированные уговоры.
Он и злится, и досадует, и в запале, и не собирается сдаваться – он сможет вытерпеть все это до следующего Хэллоуина, и если Холмс посмеет явиться опять, то Джон съедет. Однозначно, несмотря на любые уговоры миссис Хадсон. Куда-нибудь на другой конец света. Или сделает новую татуировку – Майкрофт же обещал найти нового «донора», значит, Ватсону больше ничего не будет угрожать. Да, именно так Джон и поступит – последняя отсрочка перед началом новой жизни. Если Шерлок посмеет явиться еще раз, Джон переедет в пригород, женится на какой-нибудь милой девушке, хоть на Мэри, нарожает детей и заведет собаку. Джону это нужно – «переболеть» наконец этими чувствами, исключить любую возможность рецидива и запастись самыми мощными «антибиотиками» на всякий случай.
А в начале весны на Бейкер-стрит опять появляется Грег. Приходит под вечер, останавливается посреди гостиной, засунув руки в карманы плаща и перекатывая мятую сигарету из одного угла рта в другой.
– Грег, что? – начинает было Джон, а Лестрейд только машет рукой и без сил валится на диван.
– Включи новости, – тяжелым глухим голосом просит инспектор, и Ватсон тут же повинуется – на Грегори нет лица, он бледен до синевы и губы дрожат.
В новостном выпуске рассказывают об авиакатастрофе – пассажирский боинг падает где-то на востоке Европы. Джон внимательно прослушивает сводку, выключает телевизор и тихо спрашивает:
– Кто?
Лестрейд делает глубокий вдох, а потом отвечает, глядя в пол:
– Майкрофт… собирался в Польшу. Он не берет трубку… – на этом он умолкает, а Ватсон мысленно хмыкает: да неужели?
Он приносит Грегу большую чашку горячего сладкого чая, а рядом ставит бокалы и початую бутылку бренди.
– Ты уверен? – переспрашивает он, и Лестрейд роняет голову в подставленные руки.
– Он не называл рейс, но я чувствую, Джон, что-то не так… Он периодически не пользуется чартерами, так что…
И вот на это Джон позволяет себе хмыкнуть уже в голос. Грег поднимает глаза, а Джон старается удержать волну озлобленного ехидства – вот уж Лестрейд точно ни в чем не виноват.
– Он необязательно должен быть мертв.
– Я… Мне кажется, – тихо продолжает Грег. – Или я себя накрутил, или уже совсем ничего соображаю от усталости, но я чувствую… как будто что-то… исчезло несколько часов назад. Внутри как будто… пусто?