Электронная книга - «31.10 (СИ)». Краткое содержание книги:
Алкоголь чуть слышно согревает внутренности, делает дыхание ровным и глубоким, притупляет боль, и Джон позволяет себе начать разбираться в произошедшем. Он почему-то сразу верит, что Шерлок мертв – квартира уже несколько часов абсолютно пуста, а он даже не заметил этого, пока ждал и волновался. Ни огонька, ни тени, ни любителя скрипеть дверцами кухонных шкафов, ни паршивцев, что плели паутину по углам, портили обои рисунками смайликов, путали страницы в газетах или подкладывали грязные предметные стекла в ботинки Ватсона. Это чувствуется – любая жизнь исчезла с Бейкер-стрит, и теперь это – только квартира. Бездушная, пустая, обычная. Все умерло вместе с тем, кто привнес в нее жизнь. Джон и сам как будто умирает – силы медленно покидают его. Умирают все его надежды, страхи, восторги, привязанность и любовь. Чувства притупляются, становятся глухими и невыразительными, и на поверхности остается только логика и холодный, беспристрастный рассудок. Теперь Ватсон может понять, что же с ним сотворили.
Все это он уже знал – знал, когда безответно влюблялся. Знал, когда заключал с Шерлоком «сделку» – позволение любить в обмен на жизненную силу. Знал, что его выбрали, преследовали и ждали несколько лет, чтобы заполучить. Вот только теперь Джон видит все это в несколько ином свете – полно, четко, без шор на глазах из-за своих восхищения, страсти, удивления, страха и любви. Это Майкрофт выбрал его «агнцем на закланье» – наверняка, он же привел его к Шерлоку – в тот, первый раз, когда они с Уго перешли дорогу «Шествию демонов». Чертов старик, который сказками заманил их в Ад. Все, только для того, чтобы отдать одного из них Шерлоку. Уго… Они ведь с Джоном удивительно совпадали – были приветливыми и дружелюбными снаружи, а внутри – со стальным стержнем из силы духа, способные выдержать любые кошмары войны. Друг в друге они нашли поддержку, но оба не просили большего – не на поле боя. Получается… Уго стал помехой для планов Холмсов?
Джон снова сжимает кулаки, снова наполняет бокал и пьет, не чувствуя вкуса, с трудом сглатывая. Вот это уже не идет ни в какое сравнение с тем, чем Ватсон позволил себе обманываться. Он слишком долго трусил и сомневался, не способный увидеть картину целиком. Он – идиот. Как сказал бы Шерлок. Шерлок, который неистово его желал, который преследовал, злился и был в отчаянии, когда в очередной Хэллоуин не смог его найти. И снова вмешался Майкрофт – вражеская пуля не оставила и следа от защитной татуировки, параллельно чуть не отправив Ватсона на тот свет – еще раз показывая, насколько серьезны их намерения. Намерения во что бы то ни стало пробраться в мир живых? Очевидно, что так. Умирая, Джон согласился на сделку – он отдал Шерлоку свою кровь, жизненную силу и саму жизнь. Он согласился отдавать все это безвозмездно, не попросив ничего взамен, и дело теперь состояло только в новой встрече – она и случилась. Майк Стэмфорд, Бартс, Хэллоуин… а дальше все покатилось как снежный ком: знакомство, сожительство, расследования. Первый убитый во спасение, первый арестованный, первый ужин у Анджело, первый спор, первое дружеское подтрунивание… Первое предательство и первые огоньки в незажженном камине… Джон кругом идиот! Почему он ни разу так и не настоял на серьезном разговоре? Почему не выспросил подробности? Он не должен был пускать ситуацию на самотек, даже если любил несмотря и вопреки! А Шерлок… А Шерлок не должен был прятаться от него за пространными фразами, а прямо сказать, что он не сможет дать Джону ничего не потому, что не любит, а потому что это может угрожать его жизни. Он должен был сказать, что в их мире есть такие правила, законы и условия. Что такая близость – единственно возможная для него.
Для него и для Майкрофта? Джон вспоминает рассказ Грега о его безответных чувствах и об упоминании Лестрейда Холмсом-старшим – они связаны? Ну естественно! Майкрофт – существо того же порядка, что и Шерлок, и он заключил такую же сделку с Грегом. А Лестрейд влюбился, но ничего не получил взамен. В итоге, старший Холмс жив и здравствует, а Грегори страдает, не в силах выбраться из этой ловушки. Ватсон безумно сожалеет, что не смог ударить, а потом снова сравнивает их ситуации. Если… если по законам «того» мира люди ничего не могут требовать взамен, чтобы «призраки» могли нормально существовать, то что же произошло с Шерлоком? Почему он мертв? Разве он что-то успел дать Джону? Разве он хотел этого? Разве ему, всего-навсего, не стало скучно? Вот на этот вопрос он ответа уже не узнает… не сможет найти – Шерлок мертв, и Джон умирает следом.
Он не замечает, как наступает утро. Как понемногу возвращается боль и усталость, как ноет спина и жжет ссадины, как подкрадывается сонливость, а количество бренди в бутылке стремительно уменьшается. На автомате он шагает в спальню Холмса, раздевается и укладывается под одеяло, и только потом понимает, что сделал – когда в их отношениях начались неурядицы, Ватсон иногда демонстративно уходит в свою комнату, и сейчас стоило бы сделать тоже самое – как только его голова оказывается на подушке, а в нос забивается запах Шерлока, Джона тут же накрывает снова. Всеми теми чувствами, что подавились состоянием аффекта. Теми, что под воздействием простого триггера, возвращаются с удвоенной силой, разом, все до единого. И это больше, чем Джон может вынести – его скручивает непереносимой болью, выламывает и рвет на части эта агония. Он задыхается, вцепляется зубами в край наволочки и приглушенно мычит – только миссис Хадсон не хватало напугать своим криком. Своим оглушающим воплем, который рождается из той дыры, что продолжает рвать на куски Джона Хэмиша Ватсона. Отставного военного хирурга, соседа, напарника и друга гениального консультирующего детектива Шерлока Холмса. Бывшего… возлюбленного.
Его безудержно трясет несколько часов подряд, ткань промокает насквозь, а горькие слезы все не кончаются. Джон оплакивает свою любовь. Оплакивает свои упущенные возможности: понять, быть рядом, докопаться до истины, продолжить выполнять условия этой «сделки»… Просто остаться соседом, напарником и другом этого невероятного существа. Того, кто был умным, наблюдательным, логичным и саркастичным, мизантропом и весьма, и весьма ранимым. Кто мог быть жестоким, а мог быть милым, напрашиваясь на поцелуй или удивляясь строению Солнечной системы. Кто хранил отрезанные человеческие головы в холодильнике, а ночью отправлял Джона на небеса, оргазм за оргазмом. Ватсон любил его всей душой, и от этого все больнее и тяжелее предательство. Он жалеет себя, а Холмса кроет последними словами – за то, что смолчал, даже не намекнул, понадеялся, что наивный, глупый, человечный Ватсон догадается обо всем сам. И этим слезам, кажется, нет конца, но через несколько часов Джон выдыхается, проваливается в черное забытье, наполненное пустотой, а просыпается поздним вечером – и заново выпотрошенный. Скованный обидой, горечью, болью и гневом – это слишком жестоко, обойтись с ним так. Даже если он для него был всего лишь бездушным «донором», Холмс не имел права разрушать своего друга до основания. Ведь они прошли через слишком многое: от смертельной опасности до неземной любви. И прямо сейчас Джон наполнен невыносимо ядовитым сожалением – он – марионетка, которую кукловод выкинул за ненадобностью без всяких сожалений.
Он с трудом встает с постели, еле добирается до ванной – снова дрожит под колючими горячими струями, не чувствуя тепла, а потом плетется на кухню. Долго сидит за столом не шевелясь, наблюдая, как тает пар над кружкой, а потом слышит шаги на лестнице, и через пару секунд перед ним появляется Грег.