Электронная книга - «Дауншифтинг (СИ)». Краткое содержание книги:
— До января?
— Ну конечно. Срок принятия наследства полгода!
— Вы думаете, что всё дело в наследстве?
— Не в любви ведь! Хи-хи-хи, ой-ёй-ёюшки, насмешили… хи-хи-хи…
— Но вы ничего не записали!
— Пока дело не возбуждено, я действую без протоколов и без ордеров. Вы бы мне коньячку купили, надо эксперту преподнести, а то не поедет никуда…
— Нет проблем. Всё, что от меня зависит!
— От вас зависит доставить этого Тосю к нам…
— Таиса.
— …помочь в поисках Маргариты Жариковой. И не выезжать из города! И ещё… никакой самодеятельности! Сначала с вашим покорным слугой извольте посоветоваться, а потом стрелять, вязать и бить морды.
— Я понимаю.
Несмотря на то что Чистяков за весь наш разговор сожрал не менее двадцати конфет и уже перешёл на печенье, обильно обсыпая крошками столешницу, я доверял следователю. Он был настроен доброжелательно, не стал ехидничать над моими гипотезами, не кивал завистливо на мои деньги, не отказывался от помощи, не ссылался на занятость, был честен… Так мне показалось.
После Чистякова позвонил Таське, он почему-то не брал трубку. Дрыхнет, наверное, ему надо лежать, раз раненый. И я отправился в «Мидас». Своим явлением я произвёл фурор, со всеми поздоровался, подхватил чашку кофе, какой умеет делать только Надя. И так с чашкой направился к Сашке, тот хоть и стал генеральным, а в кабинет Ильяса не стремился переезжать. Но Сашки не было на месте, ребята-охранники сказали, что он уехал в прокуратуру. У себя был Шаповалов.
Петя очень удивился, но, казалось, был искренне рад моему возвращению. На моё сообщение о пожаре в его доме открыл рот, и даже кончики его бодрых усов растерянно выпучились в разные стороны.
— Но ведь ты не топил печь тогда? Это что же? Подожгли, что ли? — догадался Шаповалов.
— Уверен в этом! Меня случайно не было в доме, но там был один хороший человек…
— И? — у него даже голос дрогнул. — Жив хоть?
— Я успел, вытащил. Соседи залили место возгорания, окно лопнуло, с торца дом обгорел, черёмуха тоже, но внутри только стол пострадал и в саже всё, белить нужно. Петя, а кто в этом доме жил до меня?
— Я же говорил! Родственник мой — позор семейства…
— Почему же его соседи не знают, ведь это дом твоих родителей.
— Ничего от тебя не укроешь. Это мой друг из прошлой жизни. Не всегда же я был светским человеком и бизнесменом. Я, Семён, сидел в самом начале девяностых. В 1994 году под амнистию попал. Но успел два года зону потоптать и, соответственно, знакомыми обзавестись. Вот один из таких знакомых и попросился перекантоваться в Мальгино.
— Поэтому он там и жил, ни с кем не общаясь… Понятно. Что ж, я ремонт дома на себя беру.
— Ты бы лучше занялся тем, кто его поджёг!
— Им полиция займётся.
— Ого! Ты всё-таки туда пошёл?
— Да.
— Это я одобряю, каждый должен заниматься своим делом.
— Рассказывай, что нового на фирме! Как Лунгин? Справляется?
— Он постоянно где-то носится: то с Нестеровым, то вдруг решил поездить по объектам, то возится с новыми кадрами. Сейчас за безопасность будет отвечать человек с ужасно смешной фамилией. В финансовых вопросах Александр на меня полагается, но тебя всё равно ждёт. Вот и дождался! Ты же окончательно вернулся?
Шаповалов показал мне анкеты новых клиентов, отчитался по перерасчёту с субарендаторами, выложил свои соображения по поводу приостановки промышленных объектов. В очередной раз убедил меня, что лучшего партнёра, чем он, нам с Сашкой и не сыскать.
Позвонил Таське. Тот опять не берёт трубку. Любит он заставить меня понервничать! Может, всё-таки обиделся на утреннюю мою декларацию? Или ему хуже, рука разболелась и нужно везти его в клинику? И хотя остро захотелось остаться, зарыться в бумагах, напомнить о себе разным распоясавшимся субъектам, испить ещё чашки три Надюхиного кофе. Но в душе росла тревога. Сначала робкая — маленький росточек, а после третьего звонка Таське это уже упорное деревце с развитой кроной. Поехал домой.
Во-первых, дверь была не закрыта на замок. Во-вторых, обошёл всю квартиру — Таськи нет. В-третьих, на низеньком журнальном столике, украшенном маркетри, одиноко валялся Таськин телефон в ярко-жёлтом чехле типа клип-кейса со стразами. Я взял телефон, включил. Три моих непринятых, сам Тася звонил некой «Аллочке», ещё один отвеченный вызов от «Анонима», один от «мадам Томы». Первый непринятый уже почти четыре часа назад…
Не удержался, посмотрел фотки. Запечатлено всё что попало! Гуси, ключ в ржавом замке, река, а в водяной глади и сам Таська, селфи со смущённой Тамарой Ивановной, Таськины ноги в девичьих шлёпках с высоты головы, а вот и я — сижу печально на берегу, ещё я — читаю во дворе дома, говорю с Сашкой около его «лексуса», дальше рожа лопоухого парня в трамвае, очень мутная фотография, на которой тела танцуют в каком-то клубе, ещё куча каких-то незнакомых молодых лиц, напоследок кадр с бумажкой, на которой ярко написано «Пошёл на хуй!» Рассматривание фотографий ничего не дало. Где же Таська?
Если он вышел куда-то по делам, в магазин или, что вероятно, в клинику, то почему не взял телефон, не позвонил мне, не закрыл входную дверь? Или он полагал, что выходит ненадолго? Например, кто-то пытался с ним поговорить, но консьерж не впускала, вот Таська и спустился…
— Алло, здравствуйте, это из двадцать второй квартиры с вами говорят, Беран Семён. Подскажите, у меня ночевал гость, молодой экстравагантный парень, когда он ушёл и с кем?
— Здравствуйте. Это парнишка с перевязанным плечом? Минуточку… он ушёл в 13.25. Но мне ничего не сказал. В руках ничего не было, и как будто спешил…
— Спасибо…
Почти сразу после меня! Я ушёл в час, а Таська — через двадцать пять минут. Если бы он ушёл совсем, то не оставил бы телефон, ноут, который я ему подарил, записку бы написал в своём духе, да и ключ от квартиры мог бы консьержке отдать. Значит, он думал, что выходит ненадолго? Ненадолго — это же не на четыре часа! Чёрт! Таська, ты где?
Вариантов два: либо Тася на меня обиделся с утра (я бы сам обиделся), хлопнул дверью и аривидерчи, либо мои враги раскусили, что в этом неформатном парне и кроется погибель их плана, они выманили и… Похитили? Будут ли они что-то требовать за него? Или как девушку-ирокезку… Бля… Что ж ты, Баран Бараныч, не можешь защитить того, кто тебе дорог? Хотя… какой сейчас толк устранять Тасю? Я уже в ОВД был! Но они не знают… Всё равно эффективность от таких действий нулевая. А если я просто слишком плохо его знаю и есть третий вариант: Таська реализовал то, что хотел, и свалил! А что он хотел? Меня. Что-то с третьим вариантом не ладится.
Так, бабушке его я звонить не буду, незачем её пугать. Что ещё есть в его телефоне? Сплошь незнакомые имена и прозвища. Позвоню «Аллочке»! Узнаю, зачем Таська звонил…
— Алло! Привет, Шерлок! — закричали мне в трубку мужским голосом. — Я, короче, выяснил для тебя: этот Молчан — вовсе не Молчан, это у него псевдоним такой. Наташка-администраторша, помнишь, она такая здоровая с пирсингом на лбу, у нас в «Дюке» обычно у бара скучает? Так вот, она… сейчас, подождите секундочку… — это мой «собеседник» к кому-то обратился, в трубке бубнила музыка, слышались визги и разговоры. — Эй, Алый вновь на связи. Так вот, фамилия у этого Молчана — Без-тит-ко! Прикинь! Не эротично беститькой быть… У-ха-ха! Ты всё услышал?
И я вдруг ответил звонко, явно подражая:
— Понял! Дзенкую тебе!
— Тася, а чо там с твоим мэном? Ты уже обаял мужчинку? Мне Юрасик надул в уши, что ты по чесноку запал на него! Или он чо? Гомо-натюрель?
— Норм!
— Фи… какое-то не твоё словцо! Шерлок, твоя дедукция нужна, у нас тут в раздевалке вещи пропали, не в полицию же идти! Парни и девчонки говорят: Алый, позови своего Холмса-Холманского, ты ж славишься разгадыванием разных штук преступных. Они ещё помнят, как ты тогда Сюзанну на чистую воду вывел! Приходи! Хорошо бы прямо сегодня!
— Вряд ли!
— Ну, ладненько! Но мы тя ждём! Я побежал, тут клиенты-сволочи… Жду тебя в «Дюке». С этим хахалем не срастётся, мы тебе нового найдём! Чао!