Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Однако можно поставить вопрос: почему же «коалиция реформ» вокруг Петра III оказалась столь непрочной, а сам он легко пал жертвой очередного переворота? Ведь в решающий момент поддержка влиятельных «персон» (Н. Ю. Трубецкого, Шуваловых, Воронцовых) обеспечила Петру беспрепятственный приход к власти — впервые с 1725 г., если не считать воцарения младенца Ивана III с последующим «свержением» Бирона.

Канцлер Воронцов уже 25 декабря представил монарху предложения: объявить амнистию, «упустить» казённые недоимки, пожаловать треть годового жалованья армии и гвардии, поскорее заполнить вакансии в гвардии и при дворе, проводить ежедневные заседания Конференции и обновить её состав.[1678] Правда, царь показал характер и исполнил далеко не всё из предложенного.

Н. Ю. Трубецкой стал подполковником в гвардейском Преображенском полку. Доверенное лицо П. И. Шувалова А. И. Глебов сменил Я. П. Шаховского на посту генерал-прокурора. Одним из первых указов в день вступления на престол Пётр заменил А. Б. Бутурлина на посту командующего заграничной армией (был возвращён П. С. Салтыков); П. И. Панин назначался губернатором Восточной Пруссии вместо В. И. Суворова; наиболее ярко проявивший себя на заключительном этапе войны П. А. Румянцев срочно отзывался ко двору — на него у императора были особые виды.

Армия без колебаний принесла присягу, о чём Салтыков доложил уже 8 января. 25, 30 и 31 декабря император подписал указы о повышении в чинах большой группы гвардейских офицеров.[1679] Но уже на второй день царствования, 26 декабря 1761 г., Пётр отозвал из действующей армии в Петербург свой «личный» кирасирский полк, которым командовал с 1742 г. Следом за ним в столицу были отправлены 2-й гренадёрский полк во главе с новым полковником М. Л. Измайловым и Воронежский полк, а из Москвы — два эскадрона Новгородского драгунского полка.[1680] Предосторожности, кажется, были излишними: нам не известно ни одной попытки и даже намерения сопротивления законному престолонаследнику.

Работы А. С. Мыльникова и В. П. Наумова показали, что император не был ни великовозрастным дебилом, ни безграмотным капралом. Наследник получил «нормальное» (по меркам ещё не екатерининского, а предшествовавшего времени) образование и собирал библиотеку. Он вполне прилично писал и переводил на русский, хотя в своём «голштинском» кругу предпочитал говорить по-немецки; сохранились его записки на французском языке, адресованные М. И. Воронцову, сделанные нетвёрдым и неаккуратным почерком.[1681] Император искренне любил музыку, интересовался живописью и обладал «добрым и весёлым нравом» и чувством юмора.[1682]