Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Переписка Екатерины с английским послом Чарльзом Уильямсом показывает, что подобные перспективы беспокоили «молодой двор» намного раньше, хотя в ту пору великая княгиня ещё не отделяла своих интересов от судьбы мужа. В августе 1756 г. она уже имела план (изложенный в её письме от 18 августа 1756 г.) юридически корректного, но фактически силового утверждения Петра III и себя у власти в случае неожиданной смерти императрицы. Вместе со своими сторонниками — А. П. Бестужевым-Рюминым, С. Ф. Апраксиным и генералом Ю. Г. Ливеном — она должна была войти «в покои умирающей» вместе с сыном, принять присягу караула и, опираясь на пятерых доверенных гвардейских офицеров и «младших офицеров» — лейб-компанцев вместе с их солдатами, пресечь попытки сопротивления со стороны Шуваловых. Она признавалась, что занимается «формированием, обучением и привлечением разного рода пособников»: «В моей голове сумбур от интриг и переговоров».[1650]

Эта переписка свидетельствует, насколько зыбкой была ситуация на российском политическом Олимпе, если законный и утверждённый наследник трона вынужден был вербовать себе сторонников. Кстати, в письмах Екатерины тех лет её муж выглядит «весьма рассудительным» и способным «ухаживать» за гвардейцами, то есть далёким от образа ограниченного голштинца, созданного позднее в её же мемуарах.

Вокруг «молодого двора» складывалась своя «партия». Гетман К. Г. Разумовский ручался Екатерине за «свой» Измайловский полк, генерал-прокурор Н. Ю. Трубецкой сообщал о происходивших на Конференции заседаниях, фельдмаршал С. Ф. Апраксин имел «шпионов», следивших за императрицей, а его коллега А. Б. Бутурлин на всякий случай заверял Екатерину в своей преданности.[1651] Однако лишь канцлер А. П. Бестужев-Рюмин с его проанглийскими симпатиями был готов к изменению политического курса и думал при этом не только о себе. Остальные были озабочены прежде всего сохранением в новое царствование собственных позиций при дворе; объединяло их и недовольство могуществом Шуваловых.

Екатерина обсуждала с Бестужевым его план, согласно которому она становилась «соправительницей» императора, а канцлер — президентом трёх «первейших» коллегий и командующим всеми гвардейскими полками.[1652] Но одновременно она встречалась с шефом Тайной канцелярии А. И. Шуваловым. Его влиятельный брат П. И. Шувалов в августе 1756 г. сообщил Екатерине о готовности ей служить, а сама она писала ему о «предательстве» Бестужева и желании «броситься в ваши объятия».[1653] Одновременно она стремилась получить — и получила — финансовую поддержку не только от своего главного корреспондента, но и от послов Дании и Австрии.[1654]