Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Падение канцлера упрочило положение его противников — группировки Нарышкиных, по классификации Д. Ле Донна.[1661] Начало нового тура борьбы за власть породило соответствующее предложение: некий Фридрих фон Бонгорст подал в Кабинет императрицы проект создания нового гвардейского полка, «состоящего из немецкого дворянства».[1662] Столь радикальные меры в духе Анны Иоанновны при Елизавете уже не годились, и проект остался без последствий.

Летом 1760 г. кадровый состав центрального управления был существенно обновлён, о чем речь уже шла в предыдущей главе. Но сбалансировать успешно действовавший в 40-е — первой половине 50-х гг. механизм власти старевшая и больная императрица уже не смогла. Начавшиеся в конце 1740-х гг. реформы в условиях войны и борьбы за власть были свёрнуты. В очередной раз не было завершено Уложение, не проведён в жизнь указ 1757 г. о передаче управления церковными вотчинами светским властям.

Не был реализован и проект И. И. Шувалова о введении в России «фундаментальных и непременных законов», сохранять которые должен был поклясться будущий император. Этот документ показывает, что сильнее всего волновало наиболее приближённых к императрице лиц. Половина предлагавшихся законов посвящена гарантиям господствующего положения Русской православной церкви (в том числе обязательство православного исповедания самодержцев, их жён и детей), сохранению на три четверти «православного» состава армии, гвардии и флота и назначению высшей администрации из «здешних подданных». Можно полагать, что всё это в глазах И. И. Шувалова уже ставилось под сомнение поведением наследника. Прочие пункты предусматривали 26-летний срок службы для дворян, гарантию владения родовыми вотчинами для родственников осуждённых и освобождение дворян «от бесчестной политической казни».[1663]

Таким образом, к концу царствования Елизаветы можно говорить о некотором оживлении «шляхетских» надежд. В этом смысле идеи Шувалова перекликаются с мыслями М. И. Воронцова «к рассуждению о вольности дворянства». Однако годы «бироновщины» и придворная «школа» Елизаветы уже заметно ограничили уровень пожеланий: он не поднимался до каких-либо гарантий «вольности» в виде новых государственных учреждений или системы представительства. Напротив, в наброске Воронцова заметно прежде всего стремление обеспечить «особливые преимущества знатному и старому дворянству пред новым» — например, выделить их «знатные вотчины» в княжества, графства и баронства по пропорции душ подданных.[1664]