Избранные труды по русской литературе и филологии
- Автор: Тоддес Евгений
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1062-0
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Избранные труды по русской литературе и филологии». Краткое содержание книги:
В еще более явном виде эта коллизия выражена в стихотворении «Раковина». Имена членов оппозиции здесь: ночь, пучина мировая[1019] – я, раковина без жемчужин[1020], нежилого сердца дом. Отношения между ними, как и в «Воздух пасмурный…», иерархичны; «старшему» члену снова приписан предикат ‘равнодушие’ («равнодушная отчизна» – «Ты равнодушно волны пенишь»), «младшему» – ‘ненужность’ (вместо ‘одиночества’). В тексте нет ритмико-синтаксических или лексико-фразеологических реминисценций (кроме, может быть, «Оденешь ризою своей» – у Тютчева ср., напр., в «Над этой темною толпой…»), но лирический сюжет воспроизводит основную пантеистскую ситуацию – движение внешнего, природного внутрь «я» (наполнение раковины). Это движение дано опять-таки как желаемый (в будущем, в императиве) феномен – речь «я» к ‘ночи’ ср. с обращением к ‘сумраку’ и c другими подобными случаями у Тютчева. Движение предполагает изменение отношений «я» и природы («ты»), причем, как и в других текстах Мандельштама, «я» сохраняет свою пассивность («Тебя не любить мне позволь» – «ты полюбишь»). Функцию перенесения на природу «болезненных» человеческих качеств выполняет «ты оценишь / Ненужной раковины ложь».
Сложную картину, манифестированную в двучастном построении, дает стихотворение «В смиренномудрых высотах…». Оно диалогически соотносится с концепцией гармонической природы, выраженной в «Певучесть есть в морских волнах…», и при этом устраняет «я» как антагониста космоса, что уже является актом «диалога» и его частью. Первая строфа утверждает эмоциональную нейтральностъ между человеком и природой и в ней самой:
Вторая строфа именует не– или антиантропоморфные свойства космоса, определенно ориентируясь на стихотворение Тютчева; как в «Слух чуткий…», снова цитируется «свобода»:
и ставится вопрос – в ответ на тютчевскую космическую «мусикию» («стройный мусикийский шорох») – относительно гармонии другого типа, неодушевленной и немузыкальной:
Следующие две строфы имитируют отрицательный ответ (3-я начинается с «но»). Прежде всего отрицается эмоциональная нейтральность и, следовательно, «гармония высоких числ», но это не есть принятие тютчевской концепции: в космосе посредством противопоставления природных же явлений обнаруживается ‘разлад’ (‘горечь’), по Тютчеву, возникающий только между человеком и природой:
‘Пустота’ сближает стихотворение с «Слух чуткий…» и «Воздух пасмурный…» и позволяет идентифицировать варианты номинации «объективного» мирового начала в этих трех текстах. Последняя строфа через цветовую метафору возвращается к «мусикийской» теме, причем ‘горечь’ через ‘золотой’ переносится и на ‘пустоту’ (которая уже была названа ‘златой’):
Определения «траурная» и «печальнейшее» имплицируют антропоморфные свойства природы, чем две последние строфы противопоставлены двум первым.
Рассмотренные примеры легко квалифицировать как «полемику» с Тютчевым. Так, трактовка «я» и природы в «Слух чуткий…» едва ли не приближается к пониманию, опровергаемому в «Не то, что мните вы, природа…». С другой стороны, «одушевление» космоса происходит, главным образом, за счет «антипантеистских» предикатов. Однако от заключения о «полемике» придется воздержаться, если иметь в виду не только пантеистскую лирику с ее «классической» трактовкой коллизии «человек – природа», но и другую часть тютчевской натурфилософской поэзии. По отношению к первой ее можно условно называть скептической. Это философемы типа «Смотри, как на речном просторе…», «И чувства нет в твоих очах…» или известный афоризм:
1019
Ср. то же именование в «Ни о чем не нужно говорить…».
1020
Ср. стихотворение «Дыханье вещее в стихах моих…» («дыханье» уподобляется напеву раковин).