Избранные труды по русской литературе и филологии

Обобщение производится за счет возможностей источника же: подлежащее при обоих сказуемых 5-го стиха берется из «Все во мне, и я во всем!..», а трактовка второго сказуемого как «всеобщего» действия – из «С миром дремлющим смешай!».

Стихи 6–8 – раскрытие формулы «Все смешалось». Подобно созданному во 2-м стихе «слуховому» и моторному контрасту, в стихе 7 вводится контраст эмоциональный: радость–тоска («Час тоски невыразимой!..»). Оба текста описывают сходный феномен – проникновение некоей внешней субстанции внутрь субъекта. В источнике это внешнее – «вce», затем нечто обладающее вещественным признаком – «сумрак … благовонный». У Мандельштама 2-я строфа, как уже отмечено, – обобщение и абстрагирование заимствуемого материала. «Слепая [радость]» корреспондирует и с «цвет поблекнул» (через «сумрак», «Все погасло»), и с «мгла самозабвенья»: данное в 1-м и 5-м стихах конкретное, как и в источнике, значение (вернее архизначение: сумрак, погасло, смешалось) трансформируется в абстрактное определение при абстрактном определяемом. К тому же эффекту взаимоперехода прямых и непрямых, вещественных и отвлеченных значений относится семантическая совместимость (субъект – предикат) имени «вóлны» (выше «валы») с глаголами источника «лейся», «залей». Здесь же укажем на уже упоминавшееся стихотворение «Волна и дума», в котором взаимно уподоблены и отождествлены как «проявленья стихии одной» волна и дума, сердце и море (с отрицательной оценкой обоих проявлений). Именно обращением от внешнего (зрительно-колористическая, «слуховая» и т. д. ситуация) к внутреннему 7–8-й стихи противостоят предыдущим.

Девятый стих вводит центральное для Тютчева понятие – ‘хаос’. Для него уже воссоздано требуемое – необходимое и возможное – окружение: ночь, море, характеристика по признаку звучания. Вводящий стих строит окружение по тем же признакам: ‘оглушил’, ‘темный’, а стихи 11–12 закрепляют признак ‘громкого’ звучания в качестве семантической доминанты строфы и продолжают «слуховой» контраст к источнику. Стих 11‐й добавляет к окружению слово, представляющее семантическое поле ‘сон’, – «убаюкал»[1014] (ср. в источнике «сонный», «дремлющий»). Концовка стихотворения дает и более прихотливую комбинацию «море – хаос – музыка». ‘Хаос’ Мандельштама сопоставим и с семантическим инвариантом, сложившимся в маркированной группе и основанным на собственно натурфилософском значении, и с относительно конкретным вариантом значения – как в «Сне на море»: