Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Пускай не слишком тебя смущает, что прислуга тебя надула, что прачка неаккуратна и т. д. Всё же для России настало новое время, и открылась возможность светлого будущего. Анархия не страшна, она длительной быть не может. Все-таки будущее за нами!..
Ты пишешь, что, в конце концов, придется бросить врачебное дело и заниматься только стиркой, хозяйством. А я иной раз почти серьезно думаю, не поступить ли мне после войны официантом в хороший ресторан с перспективной дослужиться, в конце концов, до метрдотеля! Я думаю, что это будет выгодней и спокойней, чем оставаться врачом и, быть может, тогда не попадешь в список презренных буржуев.
Смешно мне читать, Шурочка, твою просьбу не винить тебя за разруху в нашем хозяйстве, когда я приеду. Чудачка, стоит ли об этом говорить? И неужели ты сомневаешься и тут во мне? Не может быть.
Ты две недели не обедала, а мы тут медленно отравляемся птомаинами[484], ведь свежего у нас сейчас ничего нет. Цинга страшно прогрессирует в полках. И все-таки я опять скажу: всё это еще не есть несчастье! Ты говоришь, что это и не радость. Согласен. Но мы этой радости здесь видим еще меньше, – у тебя хоть Иринка… Вот если бы мы в самом деле стали бы чужими друг другу – это было бы несчастье.
23.
П[уфешти], 29-го мая 1917 г.
Буду сегодня краток, моя Шурочка. У нас сейчас опять собирается заседание. К тому же я весь разбит в самом буквальном смысле слова. Вчера мы с Серг. Гавр, поехали в Р[угинешти (?)], в 29-й отряд. Навестили Людмилу Львовну. Возвращались уже поздно вечером, когда было совсем темно. Вот в темноте на нас и наскочил шедший без огней автомобиль с французскими офицерами. Нашу двуколку перевернуло в канаву, и мы здорово ушиблись. Сегодня все косточки ноют.
Двуколку эту мы только что купили пополам с Серг. Гавр, за 110 р., по 55 р. на брата. Она этих денег стоит. При ликвидации мы, если и потеряем, то никак не больше 10 р. на брата. А бричка, на которой когда-то ты разъезжала, давно развалилась. Ездить постоянно верхом утомительно для Добрыньки при плохом теперешнем корме. Вот мы и купили двуколку-беду. Она легкая, на рессорах, и очень прочная, для одной лошади, конечно.
Письма нынче от тебя не было. Вчера я получил еще письмо от Эдит. Ничего особенного она не пишет. Мне все-таки странно читать ее фразу, что не особенно приятна перспектива сидеть третье лето в городе! Нет, Шурочка, я снова скажу: все-таки вы, тыловые, нас не понимаете и не можете понять. Ведь мне же обидно читать такие слова! Мы три года сидим на фронте, оторванные от всего, какие уж там перспективы!
Ну, прощай, моя дорогая. Будет ли и за этот месяц снимок от Ириночки? Или Ив. Мих. на этот раз откажется?
Не унывай, милая. Всё образуется. Скоро буду с вами.
24.
П[уфешти], 30-го мая 1917 г.
Я получил сегодня твое письмо от 16/V, в котором ты пишешь о подъеме после падения. Подъем этот, конечно, весьма относительный. Да и нет для него каких-либо убедительных данных. Наоборот, всё, что ты рассказываешь, так малоутешительно. Дров нельзя достать, девочку из приюта взяли в деревню, керосина нет, приходится принимать пожертвования, ни квартир, ни комнат, сама не выспалась, есть нечего и т. д… Хорошо, что ты ни слова при этом не пишешь об Иринке. Значит, слава Богу, она-то процветает.
Шурочка, я ведь, ей-богу, не на шутку советую тебе выехать из Москвы. Подумай об этом. Знай, что для меня вовсе не так уж важно оставаться непременно в Морозовской больнице. Важно, чтобы мы все могли вести после войны сносное существование, не рискуя своим здоровьем. А в Москве это, вероятно, окажется совсем или почти совсем невозможным.
Ты вот пишешь, что прямо пугаешься, когда глядишь на себя в зеркало. Мне, конечно, не то страшно, что пугает тебя («мало удовлетворять, надо увлекать…»), даже отвечать не стоит. Но я не хочу, чтобы ты вела полуголодное существование, изнуряла бы себя непосильной работой, и всё это во время кормления, отнимающего так много ваших сил.
Если даже ты не согласишься на уход из Москвы совсем, не желая лишить меня возможности кончить стаж, то всё же я сейчас настаиваю на том, чтобы
484
Птомаины – токсичные азотистые продукты распада животных тканей под воздействием микроорганизмов.