Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Ведь пойми, что разрушается почему-то, – я не знаю, не понимаю почему, – наша семья! Что мне тут мясо и хлеб!.. Я мучительно ищу причину. И чувствую только во всех твоих письмах по отношению к себе в лучших случаях непонимание и недоверие, в худших – презрение и даже глухую ненависть: все вы, мужчины, эгоисты!.. Почему? За что? За то, что я писал «гражданские» письма? Будь они прокляты, если это они восстановили тебя против меня.
Нет, есть еще много обвинений: я не откликаюсь на всё, что тебя волнует, ты не находишь отца Иринки, в письмах моих нет прежней ласки, нет в них чуткости, они слишком объективны, и я осыпаю тебя упреками! Требую, чтобы ты была не только матерью, но и гражданкой, врачом, хозяйкой и женою… Много, много есть против меня обвинений. Откуда они родились??? Не знаю. Я этого не понимаю. Все они возможны только, если питать глухое недоверие ко мне. Но откуда это недоверие? Не знаю. Если же спрошу тебя, ты ответишь мне, что отвечать нечего… Ты измучилась, я знаю это очень хорошо. Но не это причина, что ты начинаешь меня ненавидеть. А какая? Не знаю.
Что квартира! Нет ее в Москве, голодно в Москве, так брось Москву! Поезжай в Вичугу к Оле[479]. Там будет и квартира, и хлеб, и мясо. Если это нужно, мы так и поступим. Разве квартира важнее, чем цельность нашей семьи? Разве мы пропадем оттого, что ты не будешь летом работать в Морозовке? Времена исключительные, и решать приходится исключительно. Нет положения, из которого не было бы выхода.
Пойми, Шура, что я сейчас не могу говорить о другом, не могу сейчас говорить и слова ласки… На какую почву они упадут? Как будут восприняты? Ведь ты мне не веришь. Пойми, не веришь!
16.
П[уфешти], 21-го мая 1917 г.
Троица
Моя Шурочка. Я вчера получил твое письмо от 7-го/V. Моя дорогая Шурочка. Как бы нам это сделать, чтобы не было между нами дней непонимания, дней горечи и обиды? Мне всегда как-то не верится вначале, что между нами не всё ясно, что мыслим и чувствуем мы по-разному. Почему это так? Не знаю, Шурочка. Ведь нас так много связывает и в прошедшем, и настоящем, и будущем! Не обращаем ли мы слишком большое внимание на мелочи, забывая о главном, основном?..
Глубоко в тебе засело представление о том, что в твоих письмах интересовать меня может только гражданка. Вот и сегодня ты пишешь: «Мое письмо будет тоже малоинтересно, так как я не в курсе событий». Шурочка, когда же ты бросишь это? Ведь я тебя так прошу… Неужели ты думаешь серьезно, что твое сообщение: «Все очень любовались девочкой. Она, правда, славная, веселая, мало капризная и очень живая» – меня меньше заинтересует?.. Как тебе не совестно. Ты мне, правда, в последнее время совсем, совсем не доверяешь. А почему? Чем я заслужил это глубокое недоверие, – я не знаю. Мне это очень тяжело. Гораздо тяжелей, чем все рассказы о ваших материальных затруднениях.
Разъясни ты мне, почему в тебе произошел такой переворот, почему ты восклицаешь: «Все вы, мужчины, эгоисты!»? Не отвечай мне просто молчанием. Пойми, что мне необходим твой ответ. Пойми, что я сейчас просто не знаю, что ты обо мне думаешь, за кого считаешь, как ко мне относишься. Ничего подобного до сих пор не было. Я чувствую постоянное глухое недоверие, какую-то не только физическую отчужденность. А ясных причин не вижу.
Для того чтобы я стал тебе почти чужим, недостаточно испытывать всякие затруднения и лишения. Я вначале думал, что твои письма только продукт временного тяжелого настроения, но ведь это не то: и в более спокойных твоих письмах проскальзывает всё то же основное отношение ко мне… Я жду не дождусь твоих писем, – и боюсь я их…
Ты ищешь бонну для Ириночки. Ты уже знаешь, что я всецело одобряю это решение. Немного недоумеваю, почему ты мне больше ничего не пишешь о возможности перехода к нам заведующей приютом. Говорила ли ты с ней еще раз? Может быть, она бы перешла. Не совсем также я понял, почему ты взяла прислугу без всяких рекомендаций, чем ты руководствовалась?
Не думай, что меня интересует только коалиционное министерство. Поверь, что у меня достаточно сердца осталось и для моей семьи… Поверь же.
17.
П[уфешти], 22-го мая 1917 г.
Я получил вчера вечером твои письма от 8-го и 9-го, а сегодня утром запоздавшее от 5-го мая. Шурочка, как необходимо нам повидаться! Ведь все эти «недоразумения» и «непонимания» не просуществовали бы и сутки! Разве не так? И как это только начинается? А потом и не выпутаешься. Мне кажется, что всё же основная причина – твое маловерие. Никто из нас не безупречен. И настроение у нас не может быть всегда ровным, и тон писем всегда одинаковым.
479
В Вичуге жила Ольга Ивановна Голубкова, старшая сестра Ал. Ив., жена священника Николая Васильевича Голубкова.