Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Да, вот они оба – прежде всего люди общественные, но я им это в заслугу не ставлю. Всему есть границы. И мне кажется, что ты преувеличиваешь, когда меня считаешь слишком холодным и объективным. Это только если мерить на твой масштаб. Но ведь ты исключительно экспансивный человек. Я же, как ты видишь, сам осуждаю и не понимаю чрезмерной объективности.
Не за объективность я люблю и Керенского (невольный скачок мысли). Вот сегодня прочел его речи в Киеве[482]. Сколько порыва, сколько горячей веры в силу идеи, какой размах, какая стойкость среди анархии, какой глубокий торжествующий идеализм! Если русская революция, несмотря на дикость и инертность масс, несмотря на экономическую разруху и войну, несмотря на узколобую партийность почти всех фракций с-деков и кадетов, выйдет победительницей, то пусть маленькие люди продолжают утверждать, что ход истории определяется классовой борьбой, экономическим материализмом и т. д. Нет, великие эпохи создаются великими идеалами через посредство цельных и чистых в своих стремлениях великих же людей!
Поцелуй Иринку.
21.
П[уфешти], 27-го мая 1917 г.
Я получил, дорогая Шурочка, твое 4-е письмо от 15/V. Глубокой безотрадной печалью проникнуто оно. Кругом одно только горе, в душе отчаяние. Ты мечешься, ищешь, как бы устроить хотя бы Иринку, и даже тут не достигаешь желанного. Впереди ничего отрадного не видишь, а позади всё те же старые вопросы: имела ли право?..
Какое безотрадное время! Поймут ли наши дети, как дорого обходится нам этот великий исторический перелом, который в их глазах, быть может, будет окружен одним только ореолом славы? Едва ли поймут. Не смогут…
А все-таки, Шурочка, не променял бы я нашего мятежного, нелепого, бурного и всё же великого времени на сонные, тихие 80-е и 90-е годы!.. Как ты? Но сейчас и очень крепкие нервы, и очень устойчивый оптимизм иной раз не выдерживает… Как же выдержать тебе с твоими слабенькими нервами, при твоем глубоком недоверии к жизни!..
Шурочка, сейчас надо ребром поставить вопрос: можно ли и нужно ли тебе оставаться летом в Москве? Жить там сейчас, по-видимому, нечем, и в близком будущем улучшения не предвидится. Существование твое в Москве полуголодное, квартиры найти нельзя. Если что и удастся заработать, то весь этот заработок уходит на страшную московскую дороговизну.
Не лучше ли на время бросить Москву? Не лучше ли уехать в ту же Костромскую губернию, в родные места? Может быть, хоть немного физически и нравственно отдохнешь от тяжелых московских впечатлений? Я готов после войны (значит, этой осенью) сразу же уехать в провинцию, не сидеть в Морозовке еще год и вообще в Москве года два-три. Не пропадем, Шурочка. Знай, милая, что я стал легок на подъем, и для меня это не будет чрезвычайной жертвой. Пройдут два-три тяжелых года неустройства и разрухи, жизнь войдет более или менее в нормальную колею, и мы вернемся к нашей жизненной задаче, к педиатрии.
Всё это не так ужасно, как кажется на первый взгляд. Ты обдумай это, Шурочка. Надо же решиться. Ведь квартир в Москве нет, даже комнаты ты не найдешь. Не оставаться же тебе на улице! А Иринка! Тебе сейчас, я это чувствую, всякая работа в больнице непосильна. Ты должна еще отдохнуть от кормления. Брось работу до осени, до моего приезда. Уезжай себе к Оле в Вичугу. Осенью мы вдвоем что-нибудь придумаем. Я это тебе пишу вполне серьезно, Шурочка, обдумав. И ты не сразу отвечай мне отказом, а подумай, и тогда скажи. В героические время нужны и героические решения. В Москве скоро будет форменный голод. Уходи, пока не поздно. И не отчаивайся.
Еще раз скажу: мы вдвоем не пропадем, а я очень скоро буду у тебя. И крепись, Шурочка. Выдержим все испытания, не поддадимся.
22.
П[уфешти], 28-го мая 1917 г.
Вчерашнее письмо я послал тебе через Рязанова, едущего в отпуск. К сожалению, я не мог его сейчас отправить через Москву. Он должен был бросить письмо в Курске. Сегодня я получил 6-е письмо от 17/V, а 5-го еще нет.
Глубокая ты пессимистка, Шурочка! Говоришь уже о том, что если погибать, то вместе. Неужели и ты кругом себя замечаешь одно только разрушение и не видишь ничего созидающего, положительного? Конечно, всякая разруха и проявления анархии скорее бросаются в глаза, чем незаметный на первый взгляд творческий труд. Но мне кажется, что не следует сейчас преувеличивать значение всяких там Кронштадтских и Переяславских республик[483]. Всё это не слишком страшно.
Наша дикая некультурность и непривычка к организованной практической работе, конечно, сказываются. Ведь еще в 1914 году я на этом основании доказал, что мы не можем, органически не можем выйти победителями из европейской войны. Тогда надо мною в Москве все смеялись… Конечно, эти наши качества остаются и поныне. Но я верю, что есть эпохи и эпохи… И мы, я глубоко верю, переживаем сейчас такую эпоху, когда пламенный порыв и честность Керенских, Шингаревых, Львовых и Церетели выйдут победителями из этой борьбы высокой идеи с инертностью и тупостью масс.
482
В ходе подготовки июньского наступления Керенский совершил поездки по городам и фронтам, выступая с «зажигательными» речами для подъема боевого духа армии и общества. 19 мая он выступил в Киеве перед членами Исполкома общественных организаций.
483
В мае – июне в разных местностях страны стали появляться недолговечные самостийные «республики», сообщения о которых панически раздувались газетами. Наибольший резонанс вызвало объявление в середине мая Кронштадтским Советом рабочих и солдатских депутатов себя единственной властью в городе, не признающей Временное правительство. Петроградский Совет осудил радикализм руководителей «Кронштадтской республики» и потребовал от них безусловного подчинения Временному правительству. «Переяславскую республику» в уездном украинском городе Переяславе (с 1943 г. Переяслав-Хмельницкий) иногда называли «Хрусталевской» по фамилии возглавившего ее революционера, председателя земской управы А. П. Хрусталева (настоящее имя Г. С. Носарь).