Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Ты пишешь об общем вашем поправении, о глубоком разочаровании, вас охватившем. Ссылаешься на Екат. Ив-ну, говоришь об отсутствии чувства достоинства у русского народа.
А я, Шурочка, не поправел, хотя и здесь бываю свидетелем подобных прискорбных фактов. Конечно, русский народ сейчас еще не созрел, неспособен понять и оценить те свободные учреждения, которые ему дают. Конечно, он дик, некультурен, он не англичанин и не француз. Но разве мы этого раньше не знали? Неужели нужно было идеализировать нашего мужичка и рабочего, чтобы желать и добиваться для него свободы? Не понимаю я вашего разочарования.
Никакая культура не дается разом. Необходимы десятилетия упорного труда, настойчивой работы для того, чтобы создать действительно граждан свободной России. Я на этот счет, кажется, никогда не обманывался. Сейчас перед нашей интеллигенцией широкий простор для культурной деятельности. Сейчас бы и взяться смело за работу. А вместо этого приходится констатировать, что она спасовала, испугалась… Ведь в этом весь смысл, вся ценность переворота, что создана возможность широкой культурной работы, создана возможность из раба сделать гражданина.
Но пока раб, конечно, остается рабом с рабьими навыками, с рабьей идеологией. Меня это не удивляет. Но именно сейчас наша интеллигенция должна, не смущаясь, не отворачиваться в испуге от народа, а слиться с ним, войти в него, понять его. Почва рыхлая, благодарная. На ней можно легко посеять всякий ленинский сор, но на ней можно посеять и семена Керенского, разумное, доброе, вечное… Сейчас именно такая эпоха, когда могут в массах проявить себя отдельные сильные индивидуальности. Надо воспользоваться этим временем, надо посеять добрые семена. Не нужно испуга, не надо и брезгливости. Надо понять новое время.
Поцелуй Иринку.
27.
П[уфешти], 5-го июня 1917 г.
Моя Шурочка, опять два дня нет от тебя никаких писем. А между тем я сегодня «Русск[ие] ведомости]» получил от 28-го/V. Два письма промежуточных пропали совсем. Боюсь, что ты мне сейчас не пишешь под впечатлением полученного моего ответа на твое письмо. <…>
Ты меня прости, моя Шурочка, мне было так тяжело читать те твои слова. Я почувствовал тогда такую горькую незаслуженную обиду. Я видел, как шатается самое для меня дорогое, наше семейное счастье. Я, правда, не так виноват, Шурочка. Ты меня не должна осудить, не будешь более строгим ко мне судьей, чем каким желаешь видеть меня… Ведь если тебе там тяжело, то, правда же, и нам здесь не так уж сладко. Нервы наши тоже треплются немало. Мы ведь тоже устали. И нам так хочется домой, в родную семью… Ты поймешь, что наша семья для нас самоедорогое, и ты не удивишься, почему я в этом вопросе реагирую так болезненно…
Несколько дней уже Людмила Львовна здесь, у нас. Год тому назад ты была с нами… Тогда у нас было больше оживления, больше сплоченности. Даже, пожалуй, чересчур, ведь мы тогда почти не оставались вдвоем, всё на людях. Серг. Гавр, как-то не умеет, что ли, сплотить общество. Не знаю, но факт тот, что сейчас мы все почти вразброд, сами по себе. Даже вечеринки ни одной совместной не устраивали.
Серг. Мих-ча совсем не видать по целым дням. Сама Л. Л. немного сонная, рыхлая. Испортил ее за 11 лет Серг. Гавр., ей-богу! Она могла бы быть более интересным человеком, хотя и сейчас симпатичная, славная. Недостает нервности. Не тянет меня к слишком спокойным, уравновешенным людям! Тебе это неожиданно? А разве я сам-то, по существу, человек спокойный? Конечно, нет. Я сдержанный, но не спокойный. Так?
А все-таки, как было бы хорошо, если не Л. Л., а ты была здесь с нами!.. Шурочка, пойми, мне ведь так хочется к тебе и Иринке! Когда же это будет?..
А Пузырка наша уже загорела. Она совсем большая, гуляет по Москве. Меня, глупенькая, не узнает. Я ли ее узнаю? Тоже вопрос. Боюсь, что за май ты мне не пришлешь карточки. Если Ив. Мих. не сможет снять, то непременно разыщи другого фотографа, хотя бы платного. Непременно. Иначе не моги!
Кажется, это письмо удастся бросить в ящик в самой Москве.
Поцелуй Иринку-Пузырку.
28.
П[уфешти], 6-го июня 1917 г.
Только несколько слов, Шурочка, хотя я и получил сегодня два письма от тебя, запоздавшее 7-е и очередное 9-е. Ты там много пишешь об Иринке. Спасибо, милая. Отвечу тебе завтра. Сейчас уже очень поздно, и страшно тянет спать.
Дело в том, что весь день выполняли гражданские обязанности. Происходили выборы нашего полкового дисциплинарного суда. Надо было выбрать в него трех офицеров и трех солдат. Выборы общие. Мы наметили трех кандидатов, которых и предложили солдатам. Они предложили своих трех. Однако, хотя мы все десять выборщиков от офицеров и голосовали за свой список, один из наших офицеров оказался забаллотированным, а вместо него избранным оказался я. Для меня совсем неожиданно и даже нежелательно, так как не люблю юстицию и всё, что с ней связано. Но раз я прошел исключительно солдатскими голосами, я считал неудобным отказаться. Боюсь, что потом с этим будет много возни.