Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
И вот, чуть что не совсем так, как обычно, – и ты не только насторожилась, но ты сразу же толкуешь всё в самую отрицательную сторону. Забыто, отодвинуто на задний план всё неизменное, – и видишь ты только то, что задето. Не желая меня упрекать, ты ставишь мне невольно в вину то, о чем я и не думал. А я, получая твое письмо, в недоумении развожу руками… И пошло, и пошло…
Это бывало и раньше. Но тогда это носило характер мимолетного настроения. В этот раз это настроение на некоторое время коренным образом изменило твое отношение ко мне. И, видит Бог, – без основания. Мне так хочется верить, моя Шурочка, что и на этот раз подвели тебя твои нервы, мука последних месяцев, и что твой Ежик по существу и сейчас остается для тебя тем же, чем был все эти последние годы…
Не лишай меня этой веры, моя Шурочка. Не думай, что только мои письма являются источником горечи для тебя. Нет, вот и твои письма последних дней наложили на меня свой тяжелый отпечаток, сделали меня тихим и угрюмым, непонятным для окружающих, которые меня не узнают, все спрашивают: «Что это такое с Вами?». А что я могу им ответить? Я и молчу.
«Неужели война подменит моего чуткого мягкого Ежика на сурового карающего все непоследовательности и т. д.», – так восклицаешь ты. Конечно, Шурочка, я не изменился в этом отношении, и ты это хорошо знаешь. Но, Шурочка, будь немножко справедливее: неужели призыв не быть суровым карающим судьей обращен по правильному адресу? Ты часто так сурова, порою даже жестока… И невольно задаешь себе вопрос: откуда это? И мне не кажется, что это я тебе сурово отвечаю. Нет, нет, Шурочка.
Как это странно: раньше не было Ириночки, не было этой надежной, крепкой спайки, – и всё же раньше эти «недоразумения» не были столь глубоки, как в этот раз. Ох, эти три года войны! Как я ненавижу ее! Да, она мне может подменить Шурочку, превратить здорового духом и телом человека в инвалида…
Шура, крепись, возьми себя в руки. Ведь мир так близок! Неужели мы не дотерпим? Неужели с Ириночкой стало тяжелей терпеть? Не поддадимся, милая. И не будем разрушать нашей веры друг в друга.
18.
П[уфешти], 23-го мая 1917 г.
Моя милая Шурочка. Сегодня не было писем. А как хочется их иметь именно сейчас! Как хочется поскорей почувствовать, что между нами опять полное понимание, полная общность… Часто мне сейчас вспоминается июнь прошлого года. Тогда ты была у меня. Сейчас у Серг. Гавр, его жена, Людмила Львовна. Она тоже приехала под флагом Земского союза, и ее тоже запрягли по-настоящему в 29-й отряд, на место уехавшей в отпуск Софочки [Тавьевой]. Но, вероятно, она оттуда сбежит через несколько дней. Пока же ей там приходится очень тяжело. Много тяжелых больных, исключительно экзантематиков. Так она не отдохнет.
Показывал я ей наш семейный альбомчик. Ей особенно понравился снимок Иринки от 15-го февраля, где она тянется к свету. Несмотря на то, что Л. Л. [Матвеева] здесь уже с неделю, мы еще ни разу не устраивали таких общих вечеров, как бывало в июне с тобой. А человек она любопытный, хотя по натуре и мало похожий на Серг. Гавр-ча.
Серг. Мих., в общем, мало рассказал нам о своей поездке. Он тоже, как почти все, поддался панике и видит всё в самых мрачных красках. Грешишь в этом и ты. Как вначале ты, по-моему, недооценивала опасности, так сейчас ее переоцениваешь, – видишь только отрицательное, которого, конечно, много, и не замечаешь созидательного творческого труда.
Впрочем, города, по-видимому, вообще дают более мрачную картину. Вот Л. Л. из своего уезда сообщает почти только о хорошем, радующем. Не так страшен черт, как его малюют. А перепуганный обыватель, которому уподобились и кадеты, и «Русск[ие] ведомости]», очень старается в этом отношении.
Нет, я не принадлежу к растерявшимся перед великой задачей. Я не боюсь взбунтовавшихся рабов[480], я верю в силу и организованность сознательных свободных граждан, правда, не масс, а только единиц, но бывают моменты в истории, когда воля единиц, чистота их стремлений и идейность их порывов направляют ход ее, увлекают массы…
Шура, моя дорогая. Нельзя ли как-нибудь привлечь в нашу семью Маргариту Альфредовну? Хотя бы и за 50 р. в месяц. Быть может, она пойдет? Нам ведь так необходим интеллигентный (более или менее) человек, на которого вполне можно положиться, который от нас уже не уходил бы. Если ты сейчас возьмешь русскую, то это тоже ненадолго, ведь хотим же мы научить свою Иринку немецкому языку. Хорошо бы сразу найти человека, во всех отношениях подходящего.
480
Цитата из знаменитой речи А. Ф. Керенского, которую он произнес 29 апреля, выступая на совещании делегатов фронта в Таврическом дворце: «Неужели русское свободное государство есть государство взбунтовавшихся рабов? <…> Я пришел к вам потому, что силы мои на исходе, потому, что я не чувствую в себе прежней смелости, у меня нет прежней уверенности, что перед нами не взбунтовавшиеся рабы, а сознательные граждане, творящие новое государство с увлечением, достойным русского народа. <…> Я жалею, что не умер тогда, два месяца назад: я умер бы с великой мечтой, что раз навсегда для России загорелась новая жизнь, что мы умеем без хлыста и палки взаимно уважать друг друга и управлять своим государством не так, как им управляли прежде деспоты».