Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Всё это говорит за то, что анархии, которая уже объявилась, будет положен предел. Мир, я не сомневаюсь, несмотря ни на что уже не за горами. Ведь психологически война изжила себя, а это главное. Продовольственная разруха, по некоторым признакам, уже достигла крайних пределов, и в будущем, как кажется, можно ожидать значительного улучшения продовольственного дела. Конечно, я не закрываю глаза на противоположные факты, вроде Мценских беспорядков[478], аграрных волнений, увеличения числа грабежей и разбоев, дезорганизаторских шагов некоторых крайних партий, голода в городах и т. д., и т. д. Но это всё, при несомненной серьезности, не должно вселять в нас панику, которой поддался Гучков.
Прав Керенский: никаких отставок, это бегство от ответственности. Мы должны удвоить, утроить организационную работу, сплотить всю страну в мощные союзы, проводить прямолинейную демократическую политику, без экивоков в сторону союзников, – и успех будет наш.
Великий сдвиг совершился. Пускай в панике, в ужасе перед величием задачи пасуют «Русск[ие] ведомости]» и иже с ними. Маловерные они! Не надо бояться ошибок. Не надо из-за них не видеть большой положительной работы. Великие идеи всегда в конце концов побеждают.
13.
П[уфешти], 14-го мал 1917 г.
Шурочка золотая моя. Я сегодня не имею от тебя писем, но зато получил снимок Пузырки. Молодец Иван Мих. Я ему не забуду этой товарищеской услуги. Мой семейный альбом становится всё содержательней, всё интересней. Ириночка наша растет, и рост этот хорошо заметен на снимках. Лицо ее становится всё осмысленней, живей. Общий вид нормального ребенка.
Моя Шурочка, много тебе тяжелых горьких забот с ней, я знаю. Не падай духом, дорогая, не ставь себе и мне рокового вопроса: имели ли мы право. Да, имели. Мы сумеем ей дать много, больше, чем многие интеллигентные родители. Мы ей создадим здоровую духом, сплоченную семью. Ей будет хорошо, и она у нас будет хорошая.
Славная моя Шурочка, еще немного терпения, немного бодрости духа. Всё образуется. Как мне хочется к тебе и к Иринке! Я уверен, что со мной вместе ты не так остро стала бы воспринимать все колебания настроения нашей дочки, не задавала бы себе и мучительных денежных вопросов, не появлялись бы у тебя и сомнения в наших отношениях… Я как вспомню те письма, тот дух сомнения во всем, которым они пропитаны, то снова становится диким и непонятным, откуда это, где настоящий источник этого настроения?..
Ну, прости, Шурочка, я не стану больше вспоминать. Ты моя золотая, хорошая, славная, ты только так утомилась, изнервничалась, и силы тебе изменяют… А я не могу быть с тобой! Неужели я не мог бы вселить в тебя немного больше веры в себя, в меня, в наше будущее? Гляжу на портрет Иринки и верю, верю… Только бы мне вернуться поскорей.
Сегодня должна была приехать жена Гаврилыча, но почему-то ее еще нет. Мы с Гаврилычем сегодня купались в С[ерете]. Течение такое быстрое, что невозможно плавать, невозможно даже удержаться, стоя по пояс в воде. Но вода дивная, около 18 градусов. Вообще дни пошли жаркие, летние. По утрам, как водится, гудение пропеллеров и разрывы шрапнелей. Однако конфет нам не бросают. К концерту этому мы все слишком уж привыкли. <…>
Прощай, дорогая. Поцелуй Пузырку.
14.
П[уфешти], 16-го мая 1917 г.
Не знаю, ни как тебе отвечать, ни что ответить… Чувствую только, что навалился на меня тяжелый камень и давит, давит… Хожу я как в тумане, плохо соображаю. И устал я тоже как-то сразу, даже физически. И чувствую, как ко мне опять возвращается та тупость ощущений, которая мною овладела было в декабре и в начале января… Повторится ли только так же и очищающий поток слез? Не знаю. Впрочем, это всё равно.
Я, оказывается, верно почувствовал: ты стала меня ненавидеть. Вероятно, так и надо, и есть за что. Почем я знаю. А так как я, кажется, всё тот же, то, по-видимому, ты раньше во мне кой-чего не замечала. <…>
Я не понимаю, почему ты меня начала ненавидеть… Я понимаю всё остальное. Понимаю твою нестерпимую боль, твое ожидание, все твои муки, но не понимаю этой ненависти и знаю, что это непонимание грозит мне еще большим презрением с твоей стороны. Еще больше ты убедишься в моей нечуткости. Откуда эта ненависть? Зачем, за что? Вот приехавший сегодня Сергей Михайлович рассказывает, что его поразили при прощании сказанные тобою слова: «Все, все вы, мужчины, эгоисты, и связывать себя с вами не стоит!»
478
В конце апреля – начале мая 1917 г. солдатами Мценского гарнизона были разграблены частные имения и винокуренные заводы.