Электронная книга - «Пауки на чердаке (СИ)». Краткое содержание книги:
Ласт приблизился и опустился на колени рядом со ступенью, на которой сидел Найтмер, заглядывая в бирюзу глаза со спокойным интересом, раздражающим того, кто предпочел бы держать свои страхи при себе.
— Найт, уже поздно. Может, пойдем спать? — меньший скелет не стал напрямую озвучивать какие-либо догадки, начав издалека, желая мягко увести монстра в дом, где тому было бы, по его логике, спокойнее.
— Спать? С каких пор ты так рано ложишься, Ласт? — ехидно фыркнул низкий голос, куда более глубокий, нежели относительно высокий тембр меньшего монстра, что звучал мягко и учтиво, что бы его обладатель ни говорил.
— С таких, что мы оба устали за день, друг мой. Идём, уже слишком темно и прохладно. Если хочешь, выпьем что-нибудь или фильм посмотрим, — обезоруживающе улыбнулся собеседник, намереваясь идти внутрь и слыша, как со вздохом обречённости Найтмер последовал за ним. Веранда приятно грела теплым светом и ароматом смолистой вагонки, которой были обшиты стены. Маленький стол с электрическим чайником, корзинка с печеньем, плетёный абажур светильника над столешницей. Занавески с темными узорами лилейных лепестков, оттенявшие ночь, в которой отблески грозы мерцали чаще и ярче, и даже сквозь их темную и плотную ткань Найт видел эти всполохи, опасливо цепляясь взглядом за привлекающие внимание перемены ночного неба. Хотелось бросить все и уехать обратно в город, но черномастный монстр не мог так поступить, памятуя, с каким удовольствием Ласт поехал с ним, согласившись на предложение погостить. Предложение, которое Мар сделал не из-за скуки, но по причине действительно искренней к нему привязанности, которую прятал ещё глубже, чем страхи. Чайник был шустро включен Ластом, пока Найт сел спиной к окнам, посчитав, что отвернувшись от далёкой грозы, сможет сбавить напряжение, настолько сильное, что вектора за спиной пришлось убрать — слишком нервно те дергались и пытались прижаться к телу, выдавая страх, который не хотелось делать настолько очевидным. Забурлила подогревом вода, Ласт ставил чашки и добавлял себе сахар, учтиво обойдя вниманием кружку друга: тот не любил сладкий чай, предпочитая вместо этого есть с напитком что-то подслащенное, будь то печенье или бутерброд с вареньем.
— Что будем завтра делать? — поинтересовался монстр с жемчужно-розовыми зрачками, разливая по кружкам кипяток, что тут же красился оттенками завариваемого чая.
— Понятия не имею. Что ты хотел бы? — спросил Кошмар, забирая напиток и старательно придавливая в себе желание обернуться и посмотреть в окно, лишь смутно догадываясь и опасаясь, что буря могла приблизиться.
— Я бы с удовольствием половину дня просто валялся бы дома и ничего не делал, Найт, — усмехнулся тот, сев напротив и беря из корзинки печенье с шоколадной крошкой в нем, — а у тебя есть идеи?
Найтмер покачал головой, отвлекаясь на чай и старательно избегая прямого визуального контакта, но делал это до того филигранно, что казался в действительности весьма спокойным, естественным и размеренным, да только на самом деле нервничал весьма. А чувство внимания и чужого на себе взгляда спокойствия не прибавляло. Ласт же был жаден до рассматривания, и это касалось практически всего. Он был настоящим любителем видеть прекрасное во всем, искать его, а потому долго мог всматриваться во всевозможное окружение: капли дождя на оконных стеклах, звёздное небо, зарницы ночных гроз, шумящие и сверкающие искрами автострады, поезда, море и волны. Что угодно… Но из всех живых существ вопреки любви к прекрасному, он отчего-то полюбил именно Найтмера. Видел в нем то, чего не могли другие. И с тех пор на других монстров и людей больше никогда не смотрел… Но одно дело смотреть, и совсем другое — касаться. Ласт был все же скорее кинестетиком{?}[Кинестетики более ярко воспринимают ощущения, касания, переживания. Визуалы — зрительное восприятие.], чем просто визуалом, а потому в некоторой степени ощущал дискомфорт от желания касаться Мара чаще, чем он себе и без того разрешал, будто дозволенного было мало, а не ведая границ, двигаться дальше было самую малость боязно.
Так и думали бы каждый о своем в тишине, где каждому было по-своему удобно, если бы стихия не решила иначе, развернув паруса облачности к дому парочки, далёким гулом ударов молний отмеряя шаги, словно великан топал над куполом неба, степенно приближаясь к невидимой цели. Найтмер вздрогнул, скорее спиной ощутив инфразвук далёкого рокота, но когда он повторился совсем отчётливо, то рука предательски дрогнула, разлив чай на ворот черной жаккардовой рубашки, ошпарив кости даже через восковой покров мягкого негатива.
— Оу, Найт, как же ты так? — взволнованный Ласт птицей подлетел к монстру, оттянув ткань от тела, участливо дуя в открывшийся разрез ткани, чтобы остудить ожог под тихое, досадливое шипение монстра, который, будто обиженная ламия, издавал звук ворчливого, свистящего недовольства. Гул грома повторился снова, далеко, но ощутимо, разбегался вибрацией свирепой погоды на подступах полей за линиями витиеватого леса, где-то там, прибивая к земле вспугнутый туман. Найтмер опять вздрогнул, вперившись взглядом полыхающей искрами бирюзы в спокойный поток света вересковых глаз, глядевших на него так близко и так доверительно.
— Все хорошо, — тихо, но уверенно произнес Ласт, и не ясно было, о чем точно говорил монстр. Разлитый чай или страх Найтмера? А может и все это разом, но от простых двух слов ему действительно стало легче, даже рокот повторившегося грома вдалеке воспринимался рядом с ним совсем иначе. Кошмар выпустил вектора, будто почувствовав волну своей силы, но они все равно клонились ниже и сами собой, будто ища защиты, кольцами скрутились возле Ласта, не смея касаться, но прячась в его тени, нервно подрагивая изгибами и чувствительными кончиками, на которые лиловоглазый посмотрел с ласковым снисхождением, игнорируя вызов, брошенный взглядом их обладателя.
Ждал насмешки и был готов дать отпор.
Но вместо этого, робкий, но ровный вопрос…
— Можно коснуться, Найт? — ни тени шутки, лишь искреннее желание и даже не интерес вовсе, а стремление к контакту, без которого оба мучились, но о котором стоически молчали до абсурдного долгое время. Безмолвие и согласный кивок Мара выглядел… охотным. Ободряющая улыбка в ответ и высота ощущений в одно лишь касание. Фалангами к темной плоти: бережно и мягко погладив изгиб, что призывно прижался к костям в ответ, словно заинтересованный в нем. Нуждающийся так же сильно, как Найтмер теперь нуждался в воздухе, которого внезапно стало слишком мало.
Катастрофически.
Новое дрожание грома за холмами налившихся тьмой полей, и лоза инстинктивно завилась до чужого локтя, жмясь к теплу костей, не скрытых из-за того, что Ласт почти всегда носил майку, не стесняясь оголять жемчуг матовых костей, особенно перед Маром, рядом с которым ощущал безопасность, надёжность и отсутствие необходимости вообще что-то от него прятать, и дело было не только лишь в том, что тот мог прочесть книгу его эмоций за одно развертывание купола ауры. Он просто этого не хотел, мог быть собой, довериться и не думать о том, что это неуместно или глупо звучит, выглядит, ощущается.
— И всё же… пора спать, даже я уже устал за день, — зевнул Ласт, осторожно поглаживая вектор, который, ощутив, что его не отталкивают, стал путаться и пытаться влезть в просвет между локтевой и лучевой костью, щекоча этим до улыбки и короткого, довольного фырка розовоглазого.
— Ты прав… — коротко ответил Найтмер, радуясь возможности ничего не объяснять и поднимаясь с места. На столе остался недопитый чай, все ещё теплый, но никому больше не интересный, стоило двум монстрам выключить на веранде свет и удалиться в темноту прогретого печью дома, что делилась ей же на две комнаты. Минималистично, но крайне удобно и уютно, а заставленные стеллажами с книгами и журналами стены не смотрелись пустыми. Пахло чистым постельным бельем, деревом и немного дымом, напитавшим кирпич печной трубы, уходящей на чердак и крышу. По шиферу зашелестели капли дождя, приглушая собой далёкие звуки, тревожащие душу Кошмара, и он даже вздохнул с облегчением, действительно почувствовав, как клонит ко сну. Краткое пожелание спокойной ночи — каждый разошелся по комнатам. Ласт с наслаждением потянулся и завалился на разложенный диван, не в силах стереть с лица блаженную улыбку даже когда начал засыпать. Найтмер же долго сверлил взглядом занавешенные пятна мутных очертаний окон, ожидая, что там сверкнёт яркий всполох, но дождь размеренно крыл волнами белого шума, смывая сознание с берега в море снов. Ему даже казалось сквозь пелену сновидения, что действительно качает на волнах, мягко толкая водой теплой ночи, путавшейся с одеялом его деревянной кровати, с которой темными змеями расслабленно свисали лозы векторов.