Электронная книга - «Пауки на чердаке (СИ)». Краткое содержание книги:
— Слышь, мелкий, а давно ты огня боишься? — вопрос напролом, и звук сломавшегося грифеля позади. Попал в цель, метко и бесцеремонно.
— С чего ты взял, Эррор? — голос Художника сфальшивил так сильно, что тот невольно прикрыл рот рукой, поражаясь, как глупо прозвучала его реплика, надломившись высокой нотой.
— Ты ответишь на вопрос? Не увиливай, о и не думай сбегать, знаю я твои штучки, — Эррор предусмотрительно, почти небрежно мазнул пальцами по исчерченным дорожками магии скулам, пропуская сквозь трехцветный веер фаланг серебристо-лазурные нити, тут же спеленавшие ноги Инка, отрезав любые попытки уйти от ответа, косвенно или в прямом смысле этого слова.
— Ну Эррор… Черт, откуда ты узнал? Я что ляпнул об этом во сне? — монстр задумчиво почесал кляксу на щеке, вспоминая, когда оставался у Эррора ночевать, нагло притащив кучу вкусных угощений в качестве аргументов для совместного вечера, чему тот на удивление не воспротивился, но заставил так делать каждую неделю. Снова ритуал, без которых тот не мыслил комфорта.
— Я не идиот, чтобы не заметить, как ты его избегаешь в ущерб удобству. Да к черту тебя, не отвечай, если тебе это так в тягость, — глючно пробурчал триколор, на чьем дымчатом черепе мерцали отблески костра. И его маленькая провокация сработала, как нельзя лучше — Инк, пересилив себя, неуверенно пересел лицом к пламени, нервно теребя в пальцах пастель, которой писал пейзаж. Нервный глоток и вдох, чтобы попытаться с собой совладать, но дрожь бежала по телу теперь совсем не от холода. Эррор заинтересованно перевел на него блестящий взгляд, рассматривая эту внутреннюю борьбу, с которой тот справлялся неплохо, чем вызвал невольное уважение стремлением показать свою решительность.
— Мм… Я боюсь его с момента, как потерял душу, а потом… обрел её. Ее даровал огонь, поглотив один из миров, и… она будто из пепла родилась, вобрав в себя все то, что пожрала эта странная стихия. Огонь страшен рождением душ, Эррор. Это, знаешь ли, больно, — Инк опасливо взрогнул, когда особенно длинный язык костра взметнулся от упавшего и частично прогоревшего полена ввысь. Разрушитель, тем временем, подчиняясь тому, что сам позже объяснял себе желанием чувствовать себя сопричастным, нерешительно коснулся чужого плеча кончиками пальцев. На пробу. Осторожно. Помнил, что в давлении замкнутого пространства это причиняло дискомфорт, но не сейчас, когда ему было так спокойно. И внезапно родился важный вопрос.
“Мне спокойно… рядом с ним?”
Желая это проверить, движение пошло увереннее, и Разрушитель притянул меньшего монстра, полного удивления и замершего благоговения, к себе под бок, перекинув руку через плечи и делясь теплом нагретого костром тела, разошедшимся по темным, винного цвета костям. Инк снова взрогнул, когда огонь расщепил шишку с громким хлопком, выплюнувшим сноп искр, но уверенно жмущая к себе рука успокаивала, а нити, все ещё висевшие атласным шелком на ногах, казались теперь не угрозой, а защитой.
— Так вот как ты получил душу. Ха, я думал, что ты украл ее, — чуть заедая, его голос вблизи множился эхом баритона, приятно резонируя через соприкосновение тел.
— Что? Да как ты мог подумать, эй! — начал сердиться Инк, протестующе заерзав, на что Эррор смешливо фыркнул, и вторую руку уложив на плечо, поймав меньшего монстра в кольцо опасной с собой близости, заставив его замереть, а прицелы в зрачках таять темным пурпуром размытых клякс.
— Да пошутил я, дурень мелкий, тише ты, — взгляд пересекся лобовым столкновением, заставив обоих замереть. Эррор и сам не понял, как погладил Инка, отводя взгляд и множась мурашками глюков, вторивших дымчато-синему смущению, разлитым поперек меток рек магии под глазницами. Инк вторил его смятению всецело, смущённо жмурясь и отводя взгляд в землю, не в силах смотреть на огонь ни в чужом взгляде, ни в окружении поленьев перед собой. Но Эррор оказался смелее, не разрывая объятий, отчаянно вкладывая в себя мысль, что просто хотел согреть мелкого непоседу, смутно понимая, насколько сильно себе лгал. А Художник пытался всеми силами держать в руках свое желание от его касаний, редких, но таких ожидаемых, расплыться в беспамятстве. Ах, как хотелось сделать что-то аналогичное…
А разве нельзя?
Этот вопрос озарил его так внезапно, что монстр озадаченно вскинул череп, посмотрев в темную сердцевину пламени напрямую, уверенно, отчего показалось, что огонь даже просел самую малость под напором чужого стремления. Инк повернулся к Эррору, все ещё изучающего собственные колени, пока неожиданно не прервал поток мысли от касания к себе Художника, осторожно тронувшего его щеку кончиками фаланг, щекоча поверхность дымчатой кости опасливой осторожностью. И вопреки ожиданиям Эррор не ощерился, не пустил иглы язвительных комментариев, не подвесил нитями, как делал великое множество раз прежде. Он улыбнулся. Тепло и искренне, озарив мрачное раздумье лица изгибом вермейской{?}[Вермей — это серебро, которое обрабатывают огнем, в результате чего оно приобретает золотой цвет.] улыбки. И пусть оба были смущены, но это не отталкивало, а давало понять, что их мысли созвучны, а души в унисон дрогнули в смутном предвкушении будущего, которое могло бы родиться от их первого шага навстречу друг другу. Но отчего-то сегодня на большее они не решились… Было неловко, боязно, странно. Оба хотели подумать, и Эррор первым покинул общество меньшего монстра в тот день, неловко попрощавшись и исчезнув в портале его дома, не имевшего границ все по тем же причинам фобии. А Инк предпочел остаться у потушенного Разрушителем костра, пока окончательно не замерз без теплого бока того, кто открывался каждый раз с новых граней его взглядов на мир. Взглядов, которыми Художник восхищался, отметив в былом враге нестандартность мышления и способов решения проблем, если таковые рисковали вставать на его пути.
Все свободное время Эррор посвятил размышлениям, при этом занимая свою нервозность вещами, которые его успокаивали. Вязание — яркий тому пример. И уже доделав длинный, мягкий шарф, тот понял, что он был бежевым, почти таким же оттенком пергамента, что носил Инк, но с тонкими вкраплениями дымно-мятных нитей в нем. Лучший ответ, что дало подсознания: от выбора пряжи до предмета одежды.
— Черт, — фыркнул он, отложив вещь и прикрывая глаза, откидывая голову на кресле мешке в полном утомлении: монстр вязал без перерывов на сон и еду больше чем два дня точно, и теперь мысли путались клубком нитей, подобно тем, что выпали из рук, укатившись по белому полу пустого пространства. Он даже стал пропускать каждодневные ритуалы, чувствуя внутри дрожь раздраженности и тревожности, пустившей нити в душу, стягивая ее до почти осязаемой боли в каждой кости, отчего идентифицировать конкретную точку дискомфорта не представлялось возможным. В таком состоянии его и нашел Инк, забеспокоившись отсутствием Разрушителя в привычном для этого времени месте.
Их месте, где они привыкли скоротать ночи.
И увидев Эррора в таком беззащитном виде, Художник всполошился, решив, что с ним что-то случилось, торопливо подбегая, оставив за собой портал, падая на колени и укладывая руку на лоб чуть придремавшего скелета. Вздрогнул и открыл глаза, фокусируясь плохим зрением на плывущем пятне маленького живого волнения над собой.
— Инк, — утвердительное и усталое удивление, перебитое близким теплом беспокойства меньшего монстра.
— Ох, звёзды, Руру, тебе плохо? Почему не позвал? Хочешь чего-нибудь? Пить? Может, тебе лучше в постель? Болит что-нибудь? — суета Художника отозвалась в фантомной душе ощущением ее стабильности. Да, это то, чего не хватало… То, что уняло смутную болезненность сомнений, вырвав ответ, который он сотни раз не произносил вслух.