Электронная книга - «Первые из нас (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ну… да, — я слегка запнулся, и рука машинально легла на живот. Как бы то ни было, внутри меня кто-то точно был.
— Ты специально так сказал, — засопел Нико. — Ладно, неважно. Я все понял.
Он вдруг весь как-то обмяк, ссутулив плечи, и сделал несколько шагов назад. А затем, не поднимая головы, он направился прочь. Я открыл было рот, чтобы крикнуть вдогонку что-то ободряющее, ведь мне было искренне жаль парнишку, но почему-то так и не смог ничего из себя выдавить. Вместо этого я остался стоять в пустом коридоре у заколоченного досками окна.
Мои размышления на тему, где я так облажался в общении с Нико, что дал ему повод, прервал ещё один незваный гость. Это был Ханс Фогель, тот самый, кто привёз меня в убежище из тюрьмы.
— Ты не видел моего брата? — спросил он, озабоченно оглядываясь.
— Кого?
Ханс почесал затылок, поглядел на меня и нахмурился.
— Нико. Мой младший брат. Ты не знал?
— А-а…
— Я думал, вы дружите. Так ты не видел?
Теперь мне стало окончательно неловко.
— Он упоминал, что живет здесь с мамой и братом, — я попытался было реабилитироваться в его глазах. — Но то, что вы братья, он не говорил. И это… он только что ушёл. Куда — не знаю. Собирался в актовый зал.
— Ага, ну хоть что-то. Спасибо. Слушай, Алиссен, — он подошёл чуть ближе и строго поглядел на меня. — Ты парень неплохой, но вот с Нико… Давай без глупостей, ладно? Он ещё ребёнок, хоть и здоров не по годам.
Я поднял вверх руки и замотал головой.
— Что ты, я даже и думать об этом не собирался!
«А вот «ребёнок» явно собирался», — прибавил я мысленно.
— Ну вот и договорились, — он удовлетворенно кивнул и зашагал прочь.
— Ханс! А сколько ему лет-то?
— Пятнадцать, — бросил он, не оборачиваясь.
Я медленно выдохнул и упёрся руками в стену. Развит не по годам, излучает какую-то бешеную энергию и испытывает необъяснимую тягу ко мне… к омеге. Возможно ли, что Нико Фогель — такой же альфа, как и Фритц?
Едва я об этом подумал, стена, о которую я оперся, внезапно с глухим треском лопнула, а меня отбросило на пол. Свет в коридоре погас, и я оказался в кромешной тьме. Не успев понять, что происходит, я пополз куда-то в сторону. На голову посыпалась штукатурка, и я понял, что кроме звона в ушах совершенно ничего не слышу.
На четвереньках я на ощупь полз во тьме, то и дело натыкаясь на куски отвалившейся отделки. Мимо бежали люди, и дважды об меня кто-то спотыкался. По отблескам света чьего-то вспыхнувшего фонаря я догадался, что нахожусь в холле. В ушах до сих пор звенело, а ноги слушались плохо. Я забился куда-то в угол и отупевшим мозгом старался понять, что произошло. Спустя минут пять слух стал постепенно возвращаться: до ушей словно сквозь вату доносились испуганные возгласы, чей-то плач и грохот отодвигаемой мебели.
— … паники, без …аники! — это был местный начальник Анри Паскаль. В свете фонаря я увидел, что очки его треснули, а он сам был весь мокрый от пота. Анри водил лучом по стенам, потолку и, похоже, искал повреждения. Мне пришлось изо всех сил напрячь слух, чтобы разобрать то, что он кричал. — Нужно …щение! …елефоны… — все сгодится! Все …ходите в столовую! Ну же… идём в столовую! Там … теплее!
Совсем рядом зажегся фонарик, и мне в лицо ударил луч света.
— О, Алиссен, ты? — взволновано пробормотал Ханс. Похоже, он тоже не успел далеко отойти. — Где же Нико!
— Ч-то случилось? — спросил я, упершись руками в колени. — Бомба, взрыв?
— Ты что, не слышал? — раздраженно спросил он.
— А? Нет! Меня, кажется, оглушило!
— Вот ч-черт! — он продолжал светить по сторонам и вглядываться в лица окружающих. — Я должен найти семью. Просто…
— Что? — я заозирался, но он уже ускользнул. — А, ладно… — выдохнул я и отдался воле толпы, которая начала стягиваться в столовую. Вскоре туда подтянулись практически все обитатели убежища. Кто-то пришёл со своими подушками и одеялами, кто-то притащил ворох верхней одежды. То тут, то там зажигались фонарики и их лучи выхватывали из темноты испуганные и озадаченные лица. Столы и стулья сдвинули к стенам, люди укладывали одеяла на пол и сбивались в кучки целыми семьями. Я потерянно бродил среди них, старался расслышать, о чем они говорят и пытался понять, что произошло. Матери успокаивали детей, мужчины и женщины о чём-то взволнованно рассуждали. Я стал ощущать, что подмерзаю: неспроста они притащили сюда тёплые вещи.
Анри бегал туда-сюда вдоль зала и руководил перестановкой. Пару раз я сделал попытку поймать его за рукав, чтобы расспросить, но безуспешно.
Медсестра Марта ходила с фонариком за доктором Хофманом и помогала тому осматривать пострадавших. Я подскочил к ней.
— Марта!
— Ох, Алиссен! Вы в порядке? — она посветила мне в лицо. — У вас кровь!
— Да ерунда, — я раздражённо отер рукавом толстовки лоб. — Прошу, расскажите, что случилось! Меня оглушило, когда произошёл взрыв, я ничего не понимаю, а от меня все отмахиваются.
— Оглушило? — растерянно протянула она. — Присядьте здесь, пожалуйста, мы с доктором Хоффманом скоро к вам подойдем.
Я всплеснул руками и досадливо плюхнулся на пол. К счастью, пострадавших было немного, и в основном они отделались легко: ушибами, ссадинами и парой придавленных упавшей мебелью конечностей. Наконец, доктор подошёл ко мне, кратко осмотрел, проверил мой практически восстановившийся слух, поводил перед глазами фонариком и затем велел Марте обработать мне лоб. Мне пришлось повторить свою просьбу рассказать, что произошло.
— Снаружи здания — сенатские военные, — взволнованно сказала она, пока обеззараживала ссадины. — Они окружили убежище, подорвали нашу котельную, и отрубили электричество! А затем в громкоговоритель объявили, что никого отсюда не выпустят, пока мы не выдадим им сбежавших из тюрьмы террористов… тьфу, не террористов, конечно, а лидеров Сопротивления: Леманн, Крюгера, Брауна…
— Что? — встрепенулся я. — Они сбежали?
— Да! — закивала она. — Мы и сами не были в курсе, это произошло несколько часов назад, а Сенат почему-то решил, что они укрылись здесь.
— Неудивительно, учитывая, что большинство из нас, по мнению Сената, — предатели, перебежчики и им сочувствующие, — ворчливо вмешался в разговор пожилой мужчина с перебинтованным ухом. — Где ж ещё им укрыться, как не здесь. Я даже удивлён, что они до сих пор не с нами.
— Надеюсь, у них есть какой-то план, — сказала Марта. — Иначе я даже не знаю, что теперь с нами будет… Мы же замёрзнем через сутки! Тут же дети, старики, беременные…
Меня вдруг накрыло волной ужаса.
— Марта, — сдавленно позвал я. — Марта!
— Что такое? Больно?
— Нет! — я понизил голос. — Когда случился взрыв, меня отбросило и… А вдруг ребёнок пострадал? Я не чувствую шевелений, а ведь в это время я всегда их чувствую! Ч-что делать?
У меня задрожали руки, и я вцепился в подол ее халата. С ангельским терпением Марта разжала мои пальцы, подозвала доктора Хофмана и что-то ему прошептала.
— …да плевать Сенату на нас! — продолжил ворчать мужчина. — Мы просто приманка. Чем больше народу замёрзнет насмерть, тем скорее Крюгер и все остальные придут сдаваться.
— Мне утром сын звонил и сказал, что на улицах творится что-то странное: ездит военная техника, слышны выстрелы! — заговорил кто-то третий. — А кто-то говорит, что наши захватили космопорт…
Я их не слушал. В едва освещённом помещении среди множества голосов громче всего кричал мой собственный внутренний голос. Мне отчаянно нужно было убедиться, что маленький человек внутри меня в порядке. И как можно было быть таким спокойным все это время? Это раньше я мог шататься где и как угодно и не обращать внимание на своё состояние, а теперь… от мысли, что при падении живот мог как-то пострадать, мне поплохело. Я обхватил его двумя руками и закрыл глаза, изо всех сил прислушиваясь к внутренним ощущениям. «Пожалуйста, хоть малюсенький толчок! Ты же всегда копошишься там, как хомяк. Дай мне знать, что с тобой все хорошо!»
— Что случилось, Алиссен? — мне на плечо легла рука Ханны Вонг. — Ты не пострадал?
— Я не знаю! — голос мой задрожал. — Ребёнок не шевелится. Меня оглушило при взрыве, вдруг и с ним что-то не то?