Электронная книга - «Первые из нас (СИ)». Краткое содержание книги:
Тут настала моя очередь прикусить губу и гипнотизировать пол.
— Что такое? — поинтересовался он, внимательно глядя мне в лицо.
— Фритц… прежде чем мы продолжим, мне нужно кое-что тебе сказать, — начал я. Сердце колотилось так сильно, что у меня задрожали руки. — Но сначала, наверное, лучше показать.
И под его недоумевающим взглядом я принялся расстёгивать куртку.
====== Часть 10 ======
— Ты чего задумал? — поинтересовался Фритц, наблюдая за тем, как я раздеваюсь. — Давай подождём до вечера: поедем домой, а там уж ты мне все-е покажешь.
В его бархатистом голосе скользнуло такое неприкрытое желание, что я на секунду застыл. Черт, как же мне хотелось, чтобы все и правда было так просто!
— Послушай. Помнишь, я хреново себя чувствовал последнее время и думал, что болен?
— Помню.
— Ну так вот… — я приготовился поднять край толстовки. — Когда Ханс привез меня сюда, меня обследовали и… в общем, вот.
Улыбка сползла с лица Фритца, перекосилась и стала похожа на гримасу. Я снова опустил одежду и совсем тихо прибавил:
— Знаю, что выглядит стремно и вообще в это невозможно поверить, но у меня там ребёнок.
— Какой ещё ребенок?
— Наш с т-тобой, — от волнения я слегка заикался. — Мы вроде как представители новой расы — альфа и омега, так вот я — омега, и я м-могу забеременеть от альфы, то есть от тебя…
— Ты чего несёшь? — резко перебил меня Фритц. — Перемёрз, что ли? Что с животом на самом деле, Алиссен? Сейчас же позову врача.
— Да нет же! — я упрямо топнул ногой. — Врачи скажут то же самое. Они в курсе! Они мне это и сообщили.
— Значит это плохие врачи! — разозлился Фритц. — Больные на всю голову! Отвезу тебя к нормальным!
Он отшатнулся от меня, как от сумасшедшего, и достал коммуникатор. Весь его вид выражал крайнюю степень недовольства. Фритц мне не поверил, и я не мог его осуждать: моя первая реакция на эту новость была почти такой же. Я подошёл и положил руку на его плечо.
— Фритц, это правда. Там ребёнок. Я сам видел его на УЗИ и постоянно чувствую, как он пинается. А поначалу все отрицал точно так же, как и ты, и считал всех вокруг сумасшедшими. Ученые и врачи целыми днями меня изучали. Теперь я тоже могу все объяснить, и, поверь, объяснение это вполне логичное.
Фритц снова уставился на мой живот и снова сделал шаг назад. Внутри меня что-то болезненно оборвалось, хотя, по правде говоря, иной реакции я не ожидал.
— Ну, объясняй, — процедил он. — Хотя нет. Не сейчас. Я отвезу тебя домой! Где вещи?
— В медблоке.
Он развернулся на все сто восемьдесят и, пиная ботинками куски штукатурки, зашагал по коридору. Затем резко остановился, и я налетел ему на спину.
— А где медблок-то? — Фритц уже почти кричал. И вообще выглядел каким-то бледным и, я бы даже сказал, испуганным.
— Главное — вовремя спросить, — вздохнул я, обогнул его и зашагал впереди.
Нас встретили Ханна, Элизабет, доктор Хофман и ещё пара врачей, которые проверяли состояние медицинского оборудования.
— Алиссен, ты нашелся! — Ханна замахала мне рукой, затем, увидев Фритца, сконфуженно поджала губы. — Пришёл за вещами?
— Ага. Мне же можно поехать домой?
— Если ты хорошо себя чувствуешь, то даже нужно. Сейчас закончим — и тоже по домам. Нам всем необходим отдых.
— А это наш таинственный альфа, я так понимаю? — к нам подошла Элизабет и многозначительно улыбнулась. — Господин Крюгер, рада знакомству. Я Элизабет Вонг.
Фритц сухо кивнул.
— Ханна, отпускаешь нашего омегу в свободное плавание? Это не слишком рискованно?
— Я думаю, до завтра он справится, — подмигнула мне Ханна. — С родительским инстинктом у Алиссена все в порядке. А завтра уже мы созвонимся и обсудим план твоего дальнейшего наблюдения, договорились?
— Хорошо, Ханна, спасибо, — я вымученно улыбнулся.
— Так значит, это правда, — мрачно произнёс Фритц. — Насчёт ребёнка.
— Невероятно, но факт, — ответила Элизабет. — Вы просто первые среди тысяч тех, кто родился на Винтерре. Очень специфичная мутация, но вполне объяснимая, учитывая особенности местной фауны.
— Я родился не на Винтерре, — вставил он. — А по пути на Землю.
— Алиссен тоже родился на Земле. Зато вы явно были здесь зачаты. Этого достаточно. Когда будете готовы, мы, совместно с врачами, возьмем у вас образец генетического материала и проведём кое-какие исследования…
Я за его спиной сделал страшные глаза, чтобы она не вываливала на беднягу Фритца все сразу. Она это заметила и замолчала, а я принялся быстро бросать вещи в рюкзак. Затем попрощался с сёстрами Вонг и другими врачами и, наконец, провожаемые любопытными взглядами, мы направились к выходу.
Солнечный свет показался настолько ослепительным, что на глазах выступили слезы. Свежий воздух наполнил лёгкие, и я на секунду остановился, глубоко дыша и слушая, как капает с крыши тающий снег. Это была настоящая весна.
Всю дорогу Фритц сердито молчал и так остервенело крутил руль, что я начал переживать за крепление. Я оставил его наедине с собственными мыслями и просто глядел в окно на просыпающийся от холодов Город. По правде говоря, я ожидал увидеть на улицах танки, сгоревшие машины и обломки зданий, но мои представления о революции были весьма старомодными. Сопротивление работало иначе. Я вспомнил бесконечные собрания, онлайн-конференции, тайную вербовку, информационные атаки и ещё миллион разных вещей, которыми занимались в Штабе активисты Сопротивления. Да, нынешние войны одной только силой не выиграть.
Вместо танков на улицы высыпала снегоуборочная техника, а вместо обломков красовались огромные сугробы. Люди повыходили из домов и убежищ, осторожно приветствовали друг друга, постепенно расчищали от снега свои автомобили и подъездные дорожки.
— Зайдёшь? — без особой надежды спросил я, когда Фритц вручил рюкзак на лестничной площадке.
— Нет, — отрезал он. Затем, чуть смягчившись, добавил:
— Мне правда пора, Алиссен.
Я коротко кивнул и, повернувшись к нему спиной, открыл дверь. Квартира встретила меня едва уловимым ароматом маминых духов, который, похоже, никогда отсюда не выветрится. Я уронил рюкзак на пол и прислонился спиной к двери. Здесь все было ровно так, как и раньше. Словно не было ни государственного переворота, ни новостей о беременности, ни лютых морозов, которые едва не угробили кучу людей. Ни разлуки с Фритцем, когда думал, что потерял его навсегда, а затем вновь обрёл… И теперь вновь не знал, что будет с нами дальше. Звучало до тошноты сентиментально, но мне так хотелось, чтобы первые мгновения нашей встречи длились вечно! Насколько было бы проще поехать с ним в Центр, затем вместе — домой, соорудить что-нибудь съедобное и весь вечер просто наслаждаться обществом друг друга. Заново привыкать, учиться быть вместе, разговаривать и открываться друг другу! Я был уверен, что он тоже хотел этого.
Но проще уже не будет никогда. Я стану родителем для маленького человека, которого мы оба нечаянно сотворили. Он не выбирал, рождаться ему или нет, но я могу выбрать, кем для него стать: просто средством для появления на свет, либо же тем, кем была для меня моя мать. И я выбрал второе. А Фритцу остаётся либо принять этот факт, либо нам с ним будет не по пути. Я любил Фритца Крюгера — но был готов к жизни без него.
Мне пришлось ждать несколько часов, пока заработал водопровод. Видимо, коммунальная служба перекрывала его из-за неработающего матеокупола. Я апатично размышлял о том, какой переполох, наверное, творился сейчас в Центре. Смена власти — это вам не в магазин сходить. По телевидению крутили прямую трансляцию из здания Сената и какие-то бесконечные интервью с активистами Сопротивления и рядовыми гражданами. Я сделал звук на минимум, перекусил найденными на полке консервами и не придумал ничего лучше, как отправиться спать. Провалявшись часов семь, я проснулся и обнаружил, что наконец-то дали горячую воду, и с облегчением принял самый долгий в своей жизни душ. Тогда же я впервые отметил, насколько тяжёлыми стали многие вещи, которые я обычно делал, даже не задумываясь. Например, я не мог больше спать на животе, с трудом нагибался и еле застёгивал на себе штаны. Тошнота больше не мучила, как первые месяцы, но ей на смену пришла изжога, постоянная усталость и боли в пояснице. Так что обычные гигиенические процедуры стали заметно сложнее. Я даже немного подустал. А когда вышел, какое-то время стоял, задумчиво обозревал квартиру и пытался представить, какие изменения придётся внести в ее обстановку, чтобы здесь смог жить (или хотя бы поместиться) маленький ребёнок. Мои размышления прервал громкий стук в дверь.