Электронная книга - «Проект "Элефтерия" (СИ)». Краткое содержание книги:
— Держи крепче, — раздалось из-за плеча. Оттуда же вынырнула рука, тремя пальцами сжала осколок и выдернула его. Кровь полилась сильнее, Десмонд торопливо схватил какую-то из валяющихся на полу тряпок, вероятно, бывшее белье или вроде того, крепко прижал к ране.
— Спасибо, — пробормотал он. — Я бы мог сам, просто… Спасибо.
— Как ты жив еще вообще, — с нескрываемым презрением протянул Генри и бросил осколок на пол. — С такой одаренностью.
Десмонд промолчал. Стекляшка, алая от крови, блестела на полу драгоценным камнем. За спиной раздались шаги, Генри ушел.
Когда Десмонд все-таки спустился на кухню, там было пусто. Мрачный, с подвязанной каким-то голубым тряпьем ногой, он кое-как притащил себе две банки персиков и с наслаждением расковырял их ножом. Почему он не делал так раньше? По крайней мере, в порче вещей он оказался вполне успешен. Жесть сопротивлялась, скрежетала, но подавалась под лезвием. Мясистые желтые половинки плюхнулись в миску, забрызгав стол. Отвратительно. Десмонд попытался есть персики вилкой, но они то и дело с нее сваливались, пришлось прыгать к ящику, чтобы взять ложку.
Генри все это время сидел на диване в гостиной и, кажется, читал. Нет, Десмонд не рассчитывал, что он станет милой сестрой Найтингейл, будет ему помогать и кормить с ложечки, тем более что уже помог немного, но все равно раздражался. Он не мог так больше. Все это стало совершенно невыносимо.
Персики он не доел. Подумал приготовить себе чаю, но представил, как станет прыгать с чашкой, и отказался от этой идеи.
Пожалуй, пора было вернуться к прежнему плану. Он возьмет с собой еды и переберется в «Три сосны». Разумеется, это не решение, от перемены дома ничего не изменится, но это передышка. Небольшая, хотя бы день. Ему нужна тишина, тогда он сможет подумать, сосредоточиться. Ему нужно думать о себе, а не об этом всем!
Морщась и подскакивая, он принес из кладовки несколько банок ветчины, пару супа и одну персиков. Их ему больше не хотелось, но решил на всякий случай взять. Еще нужен нож, в том доме может не быть. Что еще? Да, вилку и ложку. А еще чай, он возьмет себе половину. Как жаль, что коньяка не осталось. Десмонд осмотрелся, раздумывая, во что бы сложить приготовленное. Ему нужно что-то вроде сумки или мешка. Взгляд его упал на придиванный столик, с которого никто так и не снял чехол. Вот отличное решение. Под взглядом Генри он проковылял мимо дивана и принялся снимать полотняный чехол со столика. Когда это получилось, он повернулся и поскакал обратно на кухню. Пол кое-где был закапан красным, видимо, повязка уже протекла. Плевать. Да, ему плевать. Он не вернется сюда.
Генри молчал, когда он волок громыхающий мешок к задней двери, и не помог отодвинуть буфет, конечно же. Десмонд натянул и застегнул куртку. Проверил в кармане ключи. До чего же она грязная. Зато погода стала получше, к тому же светло, он потихоньку, без спешки, дохромает. Десмонд обернулся, отыскивая глазами сапоги. Он же оставлял их здесь? Или нет? А тогда где? Может, задвинул буфетом? Или перенес к входной двери? Он сходил проверить, но сапог нигде не было.
Десмонд повернулся к Генри. Тот смотрел безмятежно, разбросав руки по спинке дивана.
— Неприятно, когда с тобой так поступают, правда?
— Я… — Десмонд перевел дыхание, чтобы не орать. Он разумный человек, в конце концов. — Я был вынужден удерживать тебя, признаю. Но это же не было подлой мелочной местью, как у тебя!
— Ах да, ты был вынужден, — улыбнулся Генри. — Чтобы я не пошел в полицию.
— Да! Ты совершенно незнакомый человек, я не мог доверять…
— А я тебе доверять могу, да? — мурлыкнул Генри, поднимаясь, и Десмонд моргнул. Откуда в его руке пистолет? Его же не было. — Ты ведь не расскажешь полиции о том, что видел?
Черный ствол указал в потолок.
Деньги. Тугие рулончики с карандашными пометками. Много денег. Десмонд замер, распахнув глаза. Генри смотрел на него бесстрастно, нечитаемо, рука с пистолетом казалась расслабленной, но Десмонд чувствовал опасность всей кожей, от нее окаменели плечи, стиснулись зубы.
Они молчали, в доме было тихо.
— Теперь мы больше знаем друг о друге, — произнес Десмонд хрипло. — По-твоему, я могу пойти в полицию? Как кто? Как один покойник или другой? Куда вообще я могу пойти? Я просто не могу больше находиться в этом доме! Я хочу побыть один, вот и все.
— Спрятаться, — кивнул Генри.
— Что? При чем тут это? Мы оба тут прячемся, что за вздор. В этом доме, в другом… Будто ты здесь не за этим!
— Такой у тебя способ, — продолжал Генри невозмутимо. — Убегать, когда страшно. Это не стыдно, так делают все маленькие зверьки.
Десмонд сжал кулаки, шагнул вперед, но на Генри, который был на полголовы ниже, это не произвело ни малейшего впечатления.
— А некоторые из маленьких зверьков, — продолжил он ровно, — пытаются сделать вид, что они больше и опаснее.
— Ты… — прошипел Десмонд и вдруг понял так ясно, будто ему в ухо шепнули: «Он опять это делает!». Он наставил палец прямо Генри в грудь. — Ты нарочно меня злишь!
Генри запрокинул голову и расхохотался.
— А ты ничего, — признал он, все еще скаля зубы, — учишься. Стоит раз десять повторить, и ты тут же схватываешь!
Десмонд почувствовал, как лицо заливает краска. Этого еще не хватало! Он сердито толкнул Генри в грудь, собираясь пройти, но вспомнил, что ему в другую сторону.
— Ну а что было с тобой делать, — продолжил ему в спину Генри. — Ты надулся, будто это я тебе стекло подсунул, а не ты пришел рыться в чужих вещах.
— Я не рылся!
— Ну да, просто хотел примерить парик.
Так значит Генри видел все с самого начала, как он потянулся за париком, а потом скакал на одной ноге, выискивая чистое место на полу, чтобы на него упасть. Десмонд сжал зубы крепче и поднял с пола мешок. Ей-богу, он уйдет и в носках!
В носке и голубой тряпке, поправил он себя.
Генри придвинулся к нему со спины, положил на плечо руку.
— Давай сядем и поговорим, — сказал он тихо над самым ухом Десмонда, и в его голосе не было насмешки, а в прикосновении — угрозы. Только тепло, и к этому теплу тянуло так сильно, что щипало глаза.
Десмонд повел плечами, отстраняясь, и нарочито медленно принялся расстегивать куртку.
========== Часть 15 ==========
— Ты не оценишь, но я все-таки это сделаю, — Генри торжественно поставил между чашек зеленую жестяную коробку.
Десмонд посмотрел на него, на расписанную цветами жестянку, открыл. Круглое сахарное печенье наполняло ее доверху. Он вздохнул.
— Почему ты постоянно врешь?
Генри пожал плечами.
— А почему ты не можешь просто сказать спасибо?
— Я этого не понимаю.
Генри плюхнулся на диван в уже привычной Десмонду манере — колени врозь, голова запрокинута. Щелкнул зажигалкой, закуривая, выпустил дым в потолок. Это должно было казаться вызывающим, даже развязным, но отчего-то ощущалось естественным и невозможно было не смотреть. Десмонд смотрел. Потом взял печенье, сгрыз его, но глаз не отвел.
— Люди налаживают общение, обмениваясь чем-то ценным, — пояснил Генри все туда же, в потолок. — Не в смысле денежной стоимости, понимаешь? Просто каждый чего-то хочет. Ты дал понять, что считаешь сладкое ценностью, но тогда мне тебя задабривать было незачем. Теперь есть. Так тебе понятней?
Чего Десмонд не мог понять так это того, как можно говорить обо всем настолько прямо и действовать с такой подкупающей очевидностью. Он и спросил-то затем, чтобы проверить, сделает ли так Генри снова. Вот пожалуйста, сделал. И даже не попытался скрывать намерения, сообщил прямо: я хочу тебя задобрить. Я предполагал, что это может потребоваться, поэтому запомнил про сладкое. А еще я заметил, что ты без конца трешь щетину. Но ведь нормальные люди такого не говорят и так не делают! То есть делают, конечно, но прямо не говорят, потому что это же просто нелепо. Неприлично. А главное, не понять даже, это какая-то адская, обезоруживающая хитрость или столь же обезоруживающая, буквально детская незамутненность? Как на это реагировать, что на такое отвечать? Для подкупа меня печенья недостаточно, я не чувствую себя задобренным, мне нужно другое?