Электронная книга - «Проект "Элефтерия" (СИ)». Краткое содержание книги:
Ну конечно, вяло думал Десмонд, мир до первой возможности сделать какую-нибудь гадость. Сейчас не догадаться, что у него на уме, и не понять даже, врет он в очередной раз или нет, а если врет, то с какой целью, но этому человеку точно нельзя верить. Он как луна, что в месяц раз меняется. Как облако на небе — вот только что казалось одним, теперь оно другое.
Как же он устал от всего этого.
— Пошли, — скомандовал Генри, и Десмонд поплелся с ним в ванную. — Садись.
Генри указал ему на стул, включил лампы над зеркалом, положил на столик бритвенный набор.
Десмонд в некотором оцепенении смотрел, как он готовит полотенца, выставляет на кафель крошечную мисочку, помазок с перламутровой ручкой, раскладывает какие-то флакончики, полоски неизвестного материала и назначения. Последняя звякнула — она керамическая?
— Ты раньше брился опасной бритвой?
Десмонд покачал головой.
— А тебя брили?
Он повторил движение. В их семье мужчины предпочитали станки.
— Значит, нет даже общего понятия, — заключил Генри. — Но тебе понравится, обещаю. Результат совершенно другой.
Его решительность гипнотизировала. Ему ведь никто еще не давал согласия, а он все совершенно спокойно приготавливал. Открыл кран с горячей водой, потрогал пальцем, достаточно ли она горячая, погрузил в раковину полотенце, отжал и повернулся к Десмонду.
— Я оберну тебе лицо, — Генри натолкнулся на взгляд, помолчал, медленно кивнул. — Ладно, понимаю. Подожди минуту.
И вышел. Десмонд смотрел в отражении зеркала, как он прошел насквозь спальню и вышел в холл. Ну вот, что и требовалось доказать. Очередная смена настроения, планов, облика. Чего ждать теперь? Блэкфейса или голого зада? До чего утомительный тип.
Десмонд поднялся и подошел к зеркалу ближе. Ну и вид, пресвятой господь. Бывают люди, у которых волос растет ровно, плотно, его же щетина имела жалкий вид — жидкая, торчком во все стороны, и цвет какой-то… Генри возник за спиной так внезапно, что Десмонд вздрогнул, а когда увидел, что у него в руке, просто окаменел.
— Держи, — Генри сунул пистолет ему в ладонь. — Знакомься, это Беретта. Она всегда была у меня. Смотри, она заряжена, у нее все просто, жмешь сюда — и готово.
Десмонд только моргал, не веря своим глазам. Какая тяжелая. Так значит, Генри в любой момент мог…
— Я даю ее тебе, чтобы мы были на равных. Даже если я перережу тебе горло, ты умрешь не сразу, у тебя будет время меня пристрелить. Но пока держи ее стволом вниз, хорошо?
Он улыбнулся, снова намочил полотенце и вернулся с ним к Десмонду.
— Садись.
И он сел. Полотенце мягко опустилось на его лицо, горячее, тяжелое.
— Я буду говорить, чтобы ты знал, где я, — сообщил Генри. Он продолжал что-то делать, Десмонд слышал то позвякивание, то шаркающие звуки. — С этой бритвой не так, как со станком, здесь все делается неспешно и размеренно. Целый ритуал, если ты умеешь ценить ритуалы. Я в этом не уверен, правда, потому что ни минуты не видел тебя расслабленным. Ты всегда так напряжен? Даже коньяк не помог, м?
Тебе зато помог, думал Десмонд, откинув голову на спинку стула. Тебя просто не угомонить. Лучше бы здесь была Мидори, пожалуй, она куда меньше болтала и не проявляла инициативы. С ней бывало уютно… Десмонд поймал себя на том, что он и сейчас не чувствовал страха. Ну, может, совсем чуть-чуть. Должно быть, так действуют пистолеты, когда они в руке. Прежде ему доводилось иметь дело только с ружьями, но это, как он теперь понимал, совсем не то. Ружье грубее и неудобнее, пистолет же ложится в руку и приятно нагревается твоим теплом. Становится частью тебя. Сливается с тобой.
— Ладно, я тоже нервничаю, — продолжал болтать Генри. — Но нам пора с этим завязывать. Сейчас нам нужно мыслить трезво.
— По-моему, — проговорил Десмонд из-под полотенца. — Ты просто уже что-то задумал и пытаешься втереться ко мне в доверие.
— Немного доверия не помешает, — легко согласился Генри. — Если ты будешь вздрагивать от каждого моего движения, ничего не выйдет. А мне бы хотелось отсюда убраться.
— Куда?
— Флойд должен был купить билеты на «Звезду Америки»*. Думаешь, зачем я тащил с собой столько одежды? Через пять дней мы с ним были бы в Гавре, а дальше каждый бы жил своей жизнью.
Гавр, Франция? Мог бы Флойд везти деньги с собой? Вряд ли он стал бы сворачивать их в рулончики и доверять этому китайцу. Скорее всего, украденные деньги им в банке, у которого в Европе есть филиал.
— Кстати, о доверии, — сказал Десмонд. — Что за деньги у тебя в чемодане?
— Ограбил банк, — совершенно серьезно ответил Генри, и Десмонд не понял, шутка ли это. Конечно, банки не хранят деньги в рулончиках, но все же…. — Я сейчас зайду тебе за спину и сниму полотенце. Оно уже остыло, наверное?
Десмонд не стал отвечать, зачем, раз сам идет снимать. Он был готов к прикосновению и все-таки вздрогнул, когда обе руки легли ему на плечи.
— Знаешь, — прозвучало над самым его ухом. — Нервным лошадям надевают шоры. Так они меньше видят и меньше пугаются. Но тебе этот способ, кажется, не помогает.
Его ладони сдвинулись с плеч Десмонда чуть вперед, коснулись ключиц, потом скользнули к спине, большие пальцы уперлись по обе стороны шеи и теперь кружили там, безошибочно нащупав самое больное место. Десмонд осторожно перевел дыхание. Это было чертовски приятно, но…
— Так что с полотенцем? — тихо повторил Генри за его спиной. — Остыло?
— Немного.
— Я сниму, — Генри ухватил полотенце за уголки и слистнул его, как страницу книги, на правое плечо Десмонда. Но на этом дело не закончилось, пальцы Генри легко прошлись от ушей к подбородку и обратно, вороша щетину. — У тебя мягкие волосы. Но все равно нанесем масло.
Он звякнул стеклом, громко и влажно растер что-то в ладонях, и от этого звука у Десмонда по спине мурашки пробежали. Масло приятно пахло, ладони Генри скользили по лицу — щеки, подбородок, шея, обратно. Десмонд сначала сжимал губы, чтобы на них не попало, но убедился, что Генри аккуратно их огибает, и перестал, а потом тонкие пальцы растерли щетину в ямочке под губой, покружили в уголках рта, погладили кожу под носом, и Десмонд зажмурился. Как ему не противно? Редкие колючие волоски, это же мерзко.
— С маслом покончено, теперь пена, — в голосе Генри не было насмешки, не было отвращения, он стал совсем легким и тягучим. — Я не попаду в глаза, не бойся.
Руки его исчезли и Десмонд, не открывая, но уже и не жмуря глаз, слушал, как Генри их вытирает полотенцем. А потом звякнул о край мисочки помазок и быстро-быстро зашуршал по металлическому дну щетинками. Шуршание скоро сменилось густым хлюпаньем пены, и Десмонд восхитился, до чего вкусный получался звук. Чуточку неприличный, но все-таки притягательный.
— Начнем, — мурлыкнул Генри, и помазок развез первую порцию пены по щеке. Покрутился, взбивая ее крепче, медленно двинулся к подбородку. Пена была теплой, барсучий ворс помазка — шелковым, и Десмонд тихонько, чтобы Генри не заметил, перевел дыхание. Это оказалось приятно. Помазок, словно влажный язык, скользил по шее, щекам, мягко обводил губы. Черт побери, он был готов сидеть вечно, наслаждаясь этой странной лаской.
— Бритва, — тихо предупредил Генри.
Блаженное ерзанье помазка оборвалось, и когда сталь коснулась щеки, Десмонд не дрогнул ни единым мускулом, ему все еще было слишком хорошо. Подумал отстраненно: а если сейчас? Одно движение, и… Говорят, смерть от потери крови легкая. Он поспешно сжал рукоять пистолета. Он так расслабился, не выронить бы.
Лезвие двигалось с легким хрустом, скашивая волоски, потом исчезало, и слышно было, как Генри с легким звоном отирает его о полотенце. И снова движение по коже — как мелкие искры. Полотенце. Пальцы Генри оттягивали кожу то около уха, то около рта. Похрустывание лезвия — легкий его звон. И снова. Десмонд дышал приоткрытым ртом, не решался открыть глаза. По ним сразу станет видно, как ему хорошо, Генри исполнится самодовольством… Ни за что. Пусть все будет как есть, и подольше.