Электронная книга - «Проект "Элефтерия" (СИ)». Краткое содержание книги:
— С этим закончили, — Генри положил руки Десмонду на плечи, и тот едва не заскулил от досады. Все? Так быстро? — Сейчас нужно умыться, и продолжим. Ну-ка, вставай.
И подтолкнул в спину.
Десмонд тяжело, будто спросонья, поднялся на ноги, сделал два шага к раковине и посмотрел на себя в отражении. Глаза пьяные, а щетина сбрита не особенно хорошо. Это и есть тот хваленый результат?
— Умывайся, — Генри смотрел на него в зеркало цепко, внимательно, и Десмонду от этого взгляда стало не по себе. Это уже не насмешка. И рот… Он у него всегда был таким ярким? Ах да, раньше была помада, а потом он не обращал внимания.
Десмонд пристроил пистолет на край раковины, включил воду, ополоснул лицо и промокнул полотенцем.
— Продолжим, — Генри положил ему руку на плечо, провел к стулу и чуть надавил. Десмонд вяло подумал, что пистолет остался на раковине. Встать за ним? Ноги не шли.
Над ухом снова раздалось влажное чмокание помазка, взбивающего пену, и он закрыл глаза, готовясь наслаждаться. Теперь он жадно впитывал каждое движение, уже зная, чего ждать, и не желая упустить ни мгновения. Он не сжимал теперь ни губ, ни глаз, только дышал и впитывал кожей теплое скольжение меха, едва слышное шипение пены, нажим пальцев и похрустывание волосков под лезвием. А еще прикосновения к плечам — теперь не рук, бедер. Генри прижимался ими то вскользь, то крепче, то к одному, то к другому, и Десмонда каждый раз окатывало горячей волной. Он уже знал, что это значит. Он чувствовал, что это происходит не случайно — может быть, вначале да, но теперь-то он ощущал, чем именно Генри касался его. И эта часть его тела вовсе не была равнодушна к происходящему. Точно так же, как не был равнодушен Десмонд, он с легким, приятным ужасом думал, что это уже может быть заметно. Но лезвие снова скользило по его коже, он выдыхал, наслаждаясь его шорохом, и не открывал глаз.
— Это все, — прошелестело над ухом, но руки не легли на плечи, как Десмонд ждал.
Он с усилием открыл глаза, заставляя себя очнуться от морока.
— Обошлось без крови, — улыбнулся ему в зеркало Генри. Когда он успел отойти к раковине? И пистолет уже сунул в карман.
Десмонд поднялся, включил воду, ополоснул и промокнул лицо. Черт побери, вот теперь он видел разницу, кожа и в самом деле была шелковой. Хоть тоже наряжайся женщиной.
— Нет ли лавровишневой воды или?.. — он посмотрел на Генри в зеркале.
— Вот, — тот выставил флакончик перед Десмондом, и сделалось досадно. Он надеялся на третью, хотя бы недолгую, часть, но увы. Пришлось все делать самому, и собственные руки показались ему холодными и неловкими.
— Время уже позднее, — сказал Генри, и голос его стал совершенно обычным. Десмонд покосился на его брюки и не заметил ничего особенного. Мог ли он ошибиться? Осторожно опустил взгляд на свои. Ну, тоже не очень заметно. — Спать в своей кровати я по твоей милости не могу, там везде стекло. Возьму у тебя подушку и пойду на диван.
Так он и сделал, вышел с подушкой. Останься, хотел крикнуть Десмонд. Останься.
Мотнул головой в попытке прийти в себя. Святые небеса. Да он вообще в своем уме? Размяк, что за стыд. Разве можно с этим человеком терять бдительность?
Что он себе такое придумал? Подумаешь, бритье. Эдак можно начать возбуждаться на всякого цирюльника. Он молча проводил Генри взглядом, потом осмотрел ванную. Какой беспорядок.
У него не было сил убирать, он вышел, закрыл за собой дверь, разделся в темноте и бросился на постель. Когда же кончится это безумие, когда его жизнь снова станет спокойной? А главное, станет ли он счастливей, когда это случится? Он же собирался стать Флойдом Ламбертом. Или просто кем-то другим. Так какого покоя он теперь ждет, откуда ему взяться?
Десмонд смотрел в потолок, где качались тени, прислушивался к звукам дома. Все еще чуть поскрипывал ставень, но ветер, кажется, ослаб. Шипел в трубах отопления пар, шумел за окнами лес, а больше ничего не было слышно. Спит ли Генри? Странный человек. Какой он и как можно быть таким? И каким, собственно, что Десмонд достоверно знал о нем? Он умен. Дерзок. Образован. Очевидно не озабочен соблюдением законов и правил. Кажется, это и все. Впрочем, нет. Снова стало горячо от воспоминания о бедрах, которые касались его плеч, о шепоте над ухом. Или это притворство? Нахальная попытка увлечь, очаровать… Он бы и в женском облике наверняка вел себя так же. Конечно! Десмонд вспомнил первые часы их знакомства. Генри пытался уже тогда, но заметил, что не получается, и прекратил попытки. Да-да, он заметил. А теперь он пытается сделать то же самое как мужчина, вот и все, это ни в коем случае нельзя принимать за чистую монету. Он втирается в доверие, и это обязательно обернется выставлением счета, все так делают. Он чего-то потребует взамен. Не любви, конечно, чего-то другого, но потребует.
Десмонд повозился, лег на бок. Истома, навалившаяся на него во время бритья, не схлынула совсем, она забилась глубоко внутрь и беспокоилась там, поглядывала круглым глазом, как осторожная птица, — можно ли выйти?
Нельзя.
Потому что это все неправда и плохо кончится. Потому что сейчас нужно думать о важном, а не об этом всем. Да это просто неразумно, в конце концов, — осложнять и без того сложные отношения с непонятным и во всех отношениях чужим человеком. Он китаец! Кто знает, что у него в голове. И пускай Десмонда Вудса больше нет, многие принципы его жизни имели практический смысл, зачем от них отказываться. А принцип «Личная жизнь отдельно» был у него одним из главных. Личная жизнь в личное время и касается только его. Заведения для мужчин с такими же наклонностями, как у него, например, — идеальный вариант. Закрываешь за собой двери и оставляешь все там. Неплохо работали встречи с мужчинами его круга, которым было что терять и которые были заинтересованы в сокрытии этих встреч ничуть не меньше, чем он сам. Пожалуй, даже больше, ведь у них были жены, дети, родители, у Десмонда же не осталось никого, кто мог бы поставить его увлечения ему в упрек. Он чувствовал, что Айрис этого делать не станет, даже если обо всем догадается, она мягкий и добрый человек, всегда о нем заботилась. Нет, она не осудит, но наверняка расстроится. Ей всегда так хотелось детей! Она не могла, как оказалось, иметь своих, и все предвкушала, как женится Десмонд, и уж тогда она понянчится с его малышами.
Он не женится. Его больше нет.
Десмонд перевернулся на спину, вздохнул. Все это нужно забыть и ему, и ей. Айрис найдет себе мужчину получше, и, кто знает, может, даже родит от него. А он… Он поступил правильно, потому что не было решения лучше, он выбрал верно. У такого выбора есть недостатки, конечно, но это меньшее зло. Айрис будет благополучна, а он вернет себе свои деньги и заживет какой-то другой жизнью. В конце концов, он архитектор, он разбирается в строительстве, в том числе в массовом, поточном, а по Европе прокатилась чудовищная война. Почему бы ему не перебраться туда? Конечно, у него нет имени, но с деньгами все проще. Только бы их вернуть!
Сколько вообще мог украсть Флойд? Десмонд нахмурился, припоминая. На Западном побережье Флойд занимался возведением домов средней ценовой категории, ценой от двадцати до сорока двух тысяч долларов, первый взнос при покупке не менее четверти стоимости, то есть от пяти до десяти с половиной тысяч за каждый, а таких домов там полторы тысячи. Столько бы он не продал, конечно, но для скандала хватит и десятка. К тому же есть еще застройка бульвара в зоне В-1, где нет участков меньше двадцати акров и особняков дешевле ста пятидесяти тысяч. Хотя их всего шестьдесят восемь, такие дома, как правило, продаются без рассрочки, не та публика. И нельзя забывать про строительство на месте бывшего Китайского квартала, начатое еще до войны. Наверняка именно там Флойд спелся с китайцами. Говорят, у них мафия, как у итальянцев, да и сама Маленькая Италия совсем рядом, считай, соседи. А что, если Флойд попал им в лапы? Человека, который любит женщин и выпить, нетрудно подцепить на крючок. Что, если он влез в долги и все украденное отдал мафии, пытаясь от нее отделаться? Не потому ли он застрелился?