Электронная книга - «Грушевый рай (СИ)». Краткое содержание книги:
– А что скажет Энношита?
– Энношита поймет, – Кентаро уже вовсю сопит в выданную подушку, сонно ворча. – Наши квартиры затопило из-за лопнувшей трубы, и пока идет ремонт, он вернулся к родителям, а я «столуюсь» по друганам. Так что, Савамура, завтра приду с вещами…
На этих словах Кентаро окончательно вырубается, но Дайчи и не думал его прогонять – сказал бы сразу, никто ведь и не отказывается. Никто ведь и не возражает против компании. Даже если Кетани опять соберется что-нибудь проверять.
***
Савамура возвращается, и все как будто становится на свои места. Как будто Куроо наконец побывал у стоматолога, и расшатанный зуб больше не болит. Как будто слабые подземные толчки прекратились вовсе, и город перестало лихорадить паникой. Как будто выкипающую кастрюлю наконец сняли с плиты, и больше ничто не угрожает ни испорченным ужином, ни пожаром. Как будто ничего этого не было: ни зуба, ни землетрясения, ни кастрюли, ни признания, ни побега от него же… Черта с два! Было. И Куроо не знает, как Савамура смог это пережить, потому что сам Тетсуро – не может. С той самой встречи с пьяным Ойкавой в баре. С его злых обвинений непонятно в чем и глухой боли, с которой они были сказаны.
Дурокава все-таки добивается своего – Тетсуро оглядывается назад, походя анализирует и больше не может воспринимать это так, как просил Дайчи: «замяли и забыли». Забыть об этом невозможно. Не обращать внимания – тем более. Куроо оглядывается и понимает, что, да, это никакая не «блажь», а самая настоящая любовь – с первого взгляда и безответная – в лучших традициях бульварных романов. Куроо хочется схватиться за голову и побиться ею же о стену, но он вспоминает дальше – Ойкава обвиняет его в том, что именно из-за него Дайчи подписывает контракт – получив отказ и героически решив расстаться с жизнью без любви. А не много ли Ойкава на себя берет? Это было решением Савамуры – Куроо вообще ни о чем не спрашивали! Так что, не пошел бы он? Не пошли бы они все с этой своей «Птичкой»?! Которая представляется, накручивает, занимается самобичеванием и действительно делает Тетсуро виноватым во всем! Чертов эгоистичный паникер!
И вот на этом мысли Куроо останавливаются: ему действительно не за что себя винить. Теперь можно только мандражировать и злиться – мечтать о том, что и в каких выражениях он скажет этому придурку Савамуре, когда тот выйдет на связь. Но тот молчит – месяц, другой, третий. Молчат Суга и, что уже неудивительно, Ойкава. И Тетсуро начинает медленно сходить с ума. Выкипать, как та самая кастрюля. И чем дольше «абонент» недоступен, тем отчетливее Куроо кажется, что первым делом он решится на убийство, а не на разговор.
К новогодним праздникам он уже готов сорваться даже на Кенму, но тот выслушивает все гневные излияния молча, а потом повторяет прописную истину: Куроо – идиот. И особенно тогда, когда пытается переключиться и завести отношения с новой секретаршей своего главреда. Ничего у него не получится. Не тогда, когда в голове теперь один только Дайчи. Это же он повторяет и через месяц бесплотных попыток и скучных свиданий, и с ним же соглашается Акааши – этот «клин» не вышибить его жалким подобием. Кейджи даже позволяет себе смотреть с сочувствием, и только вернувшийся с выездных игр Бокуто не изменяет ни себе, ни другу. Хлопает по плечу, просит своего «бро» «не париться» и тут же прилипает к демонстративно отвернувшемуся Акааши. Куроо намеревается так и поступить, игнорируя как чужую ветреность, так и чужое сожаление. Вот они-то на его месте вряд ли когда-нибудь будут, так что Тетсуро старается изо всех сил.
Даже тогда, когда у него предсказуемо ничего не получается. Под сердцем свербит, сознание чешется, бессонница и кошмары свивают из его нервов комок, размером с волейбольный мяч, а в руках поселяется нервный тремор. И вот это все еще и при участии юродствующего Ойкавы, который завуалированно, намеками, глумится теперь каждую игру, и Сугавара когда останавливает его, когда – нет. И Тетсуро может только продолжать злиться, огрызаться в ответ, платить той же монетой и ждать. Ждать, ждать, ждать, когда же Савамура вернется. Когда посмеет хотя бы раз ответить на звонок или сообщение. Ждать и продолжать сходить с ума от ненависти и неизвестности.
И Савамура возвращается. Коуши зачем-то переносит запланированную игру с субботы на пятницу, и пишет об этом Куроо, но как только тот оказывается на площадке, поднимает взгляд на окна, в которых уже уйму месяцев не горит свет, все сразу же становится понятно. Пружина внутри Куроо напрягается до предела и уже готова выстрелить – Сугавара выиграл пари и в своем праве просить снисхождения, но только никто не говорил, что Дайчи его получит. Куроо скажет ему абсолютно все, что хотел. А все, что наболело, подтвердит еще и ударом по наглому рту. Который сначала смеет в чем-либо признаваться, потом просить не принимать «близко к сердцу», а потом врать о том, что боль была не настолько сильна. Не была бы, Савамура и дальше охранял бы моделей, а не уезжал бы в тур с путевкой на тот свет.
Тетсуро противно до тошноты от этого лицемерия, вранья и бравады. Тетсуро ненавидит Дайчи до красных пятен перед глазами за румянец на щеках и жаркий выдох в губы – кого и в чем он снова пытается уверить?! Тетсуро до боли обидно от того, что на нем снова чужая вина и ответственность. И еще хуже ему от абсолютно беззаботной улыбки Савамуры на следующий день – Куроо не собирался сдаваться и никогда этого не сделает, а Дайчи смеет смеяться над Ойкавой как ни в чем ни бывало, приглашает в гости и рассказывает о службе, переделках и травме без капли сожалений. А потом еще демонстративно остается с «бешенным Псом» наедине…
Куроо плюет от досады, отстает от группы и возвращается на площадку. Курит полчаса, час, полтора, наблюдая, как гаснет свет в чужих окнах, а из подъезда так никто и не выходит. На втором часу у него заканчиваются сигареты и выдержка – он выбрасывает смятую пачку в урну и уходит домой. Это значит, так Савамура «смиряется»? Ну-ну. Посмотрим, что у него выйдет. Куроо тоже может играть в эту игру.
Может, вот только у него снова ничего не получается. И через неделю, и через две Ойкава отвратительно счастлив, обжимаясь с Сугаварой у всех на виду. Опять без капли смущения и с повторной просьбой не завидовать ему слишком громко и не портить ни свою, ни чужую карму проклятиями. А Кетани приносит с собой несколько бутылок воды на всех по случаю жаркой погоды, а свою – обязательно делит с Дайчи. Ойкава снова пускается в восторги и подначивания, а Савамура выглядит, как наевшийся до отвала кот. Как будто Кетани не только кормит его блюдами из своего ресторана, но и трахает ночами напролет – сытым во всех смыслах. Поэтому-то Тетсуро надолго и не хватает – спустя еще пару игр и предварительно убедившись, что Кентаро ушел с Энношитой, он догоняет хромающую фигуру у подъезда и напрашивается на «пару слов». Савамура быстро прячет и удивление, и интерес, кивает и сосредотачивается. Чует уже, что и на этот раз разговор будет не из легких. Но это только благодаря ему Тетсуро может теперь только плеваться ядом, а что такое беззаботная радость не помнит уже почти целый год. И Дайчи должен за это ответить.
Должен ответить за истрепанные нервы, за этот чертов эмоциональный шантаж и манипуляции с чувствами. За бессонницу и нервный тремор по утрам. За истерики с Кенмой, за проблемы с эрекцией и за знакомство с ревностью. За перевернутую с ног на голову жизнь, предынфарктное состояние и дыру в душе, которую может занять теперь только он сам…
Куроо идет следом за Савамурой на кухню, и когда тот предлагает холодный чай, роясь в холодильнике и отставив в сторону трость, справедливо боится, что снова даст волю кулакам. Поэтому подходит ближе и обнимает со спины, сжимая и руки, и зубы. Дайчи медленно выпрямляется, а потом замирает, с трудом выдыхая.
– Куроо… – но зовет без страха, без надежды, без ненависти – ну кого он все еще пытается обмануть? Какого черта Куроо – все еще виновен во всех грехах?