Электронная книга - «Грушевый рай (СИ)». Краткое содержание книги:
– Если ты хотел, чтобы я тебя возненавидел, ты этого добился. Я тебя ненавижу, Савамура.
– Я тебя – сильнее, – тихо отвечает Дайчи мертвым голосом, а Тетсуро больше не оглядывается.
От хлопка двери он вздрагивает и осторожно усаживается обратно за стол. Вытягивает больную ногу, чувствуя раскаленные иглы в операционных швах, сжимает зубы и концентрируется на уже привычных мучениях, а не на новых. Не на чужой ненависти – он ее никогда не хотел, но успев возненавидеть сам, не спешит корить Куроо за это. Если бы не глупое-глупое сердце Дайчи, если бы не великолепный-харизматичный-обалденный Тетсуро, если бы не их характеры, сила воли или величина упрямства ничего бы этого не было. Точнее, все было бы наоборот – без гнева, боли и ненависти. Без развороченной грудной клетки, без вывернутого наизнанку сознания, без сломанных ног и поцелуев без капли жалости.
Все было бы в полном порядке, если бы одержимость Дайчи не пожирала их обоих заживо.
Савамура вздыхает, недолго массирует затылок, а потом достает бутылку виски. Плещет на дно и отказывается от вечерней порции таблеток. А потом набирает Сугу.
– В этом была идея? – просто спрашивает он вместо приветствия.
– Дайчи… Как прошло? – но Коуши уже по голосу слышит, что плохо.
– В том, чтобы довести его до ручки и дать на мне сорваться? Знаешь, абсолютно не помогло, – продолжает тот.
– Дайчи, только не пей, – предупреждает Суга.
– Уже, – усмехается Савамура и салютует бокалом в пустоту – он больше и не собирался.
– Я приду, – Сугавара тут же поднимается на ноги, чем-то шуршит в трубку, но Савамура его останавливает.
– Куда на ночь глядя? Завтра же увидимся, Коуши, – он медленно выдыхает и закрывает глаза. – Завтра мы оба будем в порядке.
– Дайчи… – Суге тоже только вздыхать и остается.
– Только Ойкаву покрепче держи – мне уже сегодня перепало по зубам, – фыркает Савамура, и друг тут же злится.
– Они считают, что в своем праве, а ты не сделал ничего, чтобы их в этом разубедить.
– Наоборот – я сделал слишком много, поэтому теперь огребаю, – смеется Дайчи, выпуская стресс. – Но знаешь… отчасти даже стало легче.
– Уверен? – сомневается Суга. – После того, что вы оба сделали, вы это заслужили.
– Да, знали бы, где упадем… – бесполезно сейчас сожалеть. Дайчи вообще ни о чем жалеть не собирается. И безумно рад, что Коуши никогда не заразится его «дурным примером» – тот был самым здравомыслящим человеком на планете.
– Определенно, – соглашается Суга и предупреждает. – Но мы все равно с тобой об этом потом поговорим.
– И даже, наверное, не раз, – вторит ему Савамура, подозревая, что так и будет. Не факт только, что от этого будет какой-то прок.– До завтра?
– Спокойной ночи, – отвечает Коуши с сомнением, и Дайчи тут же жалеет о звонке – ну какая теперь «спокойная ночь»? Мало того, что сам не выспится, так и Сугу снова заставил волноваться…
Вот только не мог он иначе. Они оба должны знать, к чему готовиться завтра. Какой реакции ждать и как себя вести. Потому что Савамура уверен, что Куроо обязательно, назло и ему, и Суге, и Ойкаве, появится на площадке, а Тоору действительно может полезть с кулаками.
Ойкава и лезет. Но с объятиями. Вскрикнув и зло, и обиженно, и почти со слезами: «Савамура!», кидается обниматься, а не бить морду, и Дайчи смеется вместе с Энношитой, Ноей, Танакой и Мацумаки, похлопывая Дурокаву по спине – вот уж неженка. Тоору отстраняется, заглядывает в глаза, и Дайчи отвечает на все его «восторги» кивком и теплой улыбкой. Крепко сжимает плечо, а Ойкава, проникнувшись и как будто получивший благословение свыше, тут же возвращается к Сугаваре.
– Ты обещал! – снова восклицает Тоору, а следом за объятиями дарит Коуши крепкий поцелуй в губы.
А Дайчи уже на ногах не может стоять от смеха. Серьезно? Дурокава ждал его разрешения? Не поверит он ни за что! Все это – только причуды самого Тоору. Его решения и инициатива. Только он властен над своей судьбой и только он может сделать себя счастливым. Савамура и завидует белой завистью, и тут же одергивает себя – Ойкаве просто повезло. Но теперь уже ничто не сможет его остановить. Даже Куроо и Кетани, что на пару недовольно кривятся.
– Ойкава, меня сейчас стошнит, – бросает Кентаро, а тот оглядывается на них и тянет елейным голосом.
– Завидуйте молча, – тут же отхватывает шутливую затрещину от смущенного Суги, но ничуть не обижается. Наоборот – светится от счастья еще больше.
Дайчи даже щурится на него и солнце, а потом уверенно пожимает ладонь подошедшего Кетани. Все теперь будет в порядке. Все теперь будет так, как и должно было быть. Кто-то теряет, а кто-то находит. Кто-то любит, кто-то ненавидит. Кто-то живет и умирает одновременно. У каждого из них свой путь.
И все возвращается на свои места: они играют, смеются, фолят, падают и поднимаются. Дайчи судит со скамейки, отводит взгляд уже не через силу, не думает ни о чем отвлеченном и совершенно не возражает, когда «праздничная вечеринка» по случаю его возвращения опять перебирается в его квартиру. На этот раз – без глупых игр с компрометирующими вопросами или действиями. Но, конечно же, с требованиями рассказать, почему Дайчи молчал так долго.
Он и рассказывает: что может, что хочет и что от него хотят услышать. Без оправданий, но опять без намека на жалость – у военной службы свои «прелести». Его в один голос называют «адреналиновым наркоманом», и Дайчи с усмешкой соглашается – каждому по потребностям. Он, в свою очередь, не прочь послушать, как живут «здоровые люди». Но у большинства за это время ничего не изменилось. А может быть, кто-то и не хочет говорить об этом во всеуслышание. Например, Кетани, что остается, когда все уходят. Остается под подозрительным взглядом Ойкавы и демонстративно пренебрежительным – Куроо – и только снова фыркает себе под нос. А на кухне принимает поданую бутылку пива, и после большого глотка спрашивает уже без экивоков.
– Как оно? И теперь, Савамура, давай без этих дебильных улыбочек, на которые поведется только такой идиот, как Ойкава, – Кентаро смотрит строго, но не волнуется о нем, как тот же Тоору – просто хочет знать правду. Ту, что без прикрас.
– А все так и есть, – но Дайчи и не собирался лгать или увиливать – все так и было. И улыбается он этой неожиданной заботе Кетани, а не притворяясь – действительно неожиданно, но весьма приятно. – Все это я уже успел переварить, и помощь психолога даже не понадобилась.
Кентаро поднимает бровь, и Савамура поясняет:
– Мы проходим тестирования, как до, так и по возвращении.
– Я не это имел в виду, – тот качает головой и снова пьет.
– Ты и не конкретизировал, – Дайчи пожимает плечами, готовит себе кофе, но когда Кентаро в ответ тяжело молчит, решает больше не тянуть за хвост – знает он, о чем спрашивает Кетани, только не знает, что сказать, чтобы тот поверил. – Но со мной действительно все в порядке. Во всех аспектах. Полгода реабилитации, и травма заживет без следа. И я, как ты знаешь, больше не трушу.
Он присаживается за стол, устав стоять, видит, что Кетани собирается спорить, и тут же его останавливает:
– И ни от чего, и ни от кого больше не собираюсь бежать, как мне уже попеняли. Можешь, как и все, принять это за эскапизм, но для меня это – только работа.
– И ты планируешь на нее вернуться? – Кетани спрашивает без интереса, и Савамура отвечает спокойно.
– Может быть. Еще не решил.
– А что по этому поводу думает «кошак»? – а вот теперь Кентаро не скрывает любопытства, а Дайчи снова приторно, но искренне улыбается.
– А его это не касается никаким боком.
– Ну-ну, – фыркает Кетани и отвечает на оскал. – Тогда я остаюсь с ночевкой.
– Да Бога ради, – Савамура смеется и без единой задней мысли идет доставать гостевой футон.
А Кентаро демонстративно запирает входную дверь, комментируя свои действия с новой ухмылкой:
– Это, чтобы «тот, кого не касается» не примчался устраивать разборки.
Савамура возводит «очи горе» и отказывается верить в то, что так и будет. Они уже все выяснили. Они уже больше ничего никому не должны. Единственное, что волнует Дайчи, так это: