Электронная книга - «Грушевый рай (СИ)». Краткое содержание книги:
– Не думал, что ты будешь так убиваться. Это Кетани впору плакать, а твои истерики, Ойкава, давно потеряли в цене,– он усмехается в бокал, а Тоору поднимает голову со столешницы и с трудом фокусирует взгляд – не столько от алкоголя, сколько от гнева.
– Да что ты знаешь о моих истериках? – проговаривает он на удивление четко, и внутри него сейчас все начинает вставать на свои места. Становится кристально ясным. – Ты ведь не ревнуешь. Ни ко мне, ни к Кетани. Какое тебе до этого дело?
Тетсуро хмурится на отповедь, а потом фыркает.
– Ойкава, я поддержал наше с тобой пари даже после того, как догадался о его истинном предмете, – отвечает он. – И то, только потому, что был уверен: Савамура уже давным-давно оставил эту блажь. Ну или почти – раз он до сих пор якшается с тобой.
– Значит, тебе плевать? – Ойкава загорается, вспыхивает как факел и уверен, что если бы не алкоголь, он бы смог донести свою мысль до Куроо куда более доступно. В более грубой, жесткой и болезненной форме. Но можно и так – без прикрас и простыми словами. – Значит, для тебя это – блажь? Этой «блажи» восемь лет между прочим!
– Потише, Ойкава, – даже за громкой музыкой они привлекают внимание других посетителей. Да и Тоору выглядит так, как будто сейчас кинется на него.
– Да ты и так ни черта не слышишь! Он из-за этой чертовой «блажи» снова ушел в горячую точку! Из-за тебя! – Ойкава задыхается, проговаривая свою боль вслух и выплескивая гнев и на Савамуру, и на Куроо. – Если он не вернется, ты сможешь смотреть в глаза его матери? А Суге? А себе в зеркале? Ты, самовлюбленный…
– Ойкава, – Куроо обрывает его, пока дело не дошло до оскорблений. Пока он не вывел его из себя до такой степени, чтобы Тетсуро ему врезал. – Ты меня сейчас в чем обвиняешь? Я должен быть пасть в его объятия и жить с ним долго и счастливо?
От этих слов Тоору вздрагивает как от пощечины, морщится, умеряет пыл и отодвигается от стола. А и правда. А что бы сказал или сделал на его месте Сугавара? Что Куроо должен был ему ответить? Да что угодно! Но не так же… И это мигом возвращает Ойкаву в реальность – в прокуренный бар, за стол с бутылкой и одной большой проблемой напротив – насильно мил не будешь. И от этого так паршиво, что хочется рыдать.
– Ничего ты не должен, – он все еще злится, но уже с обреченностью, с новой волной боли и почти отчаянием. Как будто Савамура и правда не вернется… – Иди, живи своей «долгой и счастливой» жизнью, а меня и его оставь в покое.
– Опять истеришь? – отрешенно переспрашивает Тетсуро, смотрит в сторону и прячет кулаки в карманы брюк.
– Что хочу, то и делаю, – Ойкава вспоминает, что все еще пьян и может не стесняться в выражениях. – Проваливай и не мешай мне.
И тот следует совету – медленно поднимается во весь свой немаленький рост и уходит. А Тоору остается. Напиваться до беспамятства. Иначе ему собственные мысли и чувства не заглушить. Иначе не справиться с собственным сердцем. Савамура вот ушел на службу, а что делать Ойкаве? Правильно, только напиваться и остается.
***
Утром Тоору, конечно же, жалеет об этом решении. Наверняка должно было быть другое. Иначе сейчас бы он не просыпался в чужой постели и не пялился в чужой потолок. Но его подводит голова, желудок и мочевой пузырь и ему ничего не остается, кроме как сожалеть о своих поспешных выводах. И еще больше сожалеть, когда на горизонте появляется хозяин квартиры.
– Проснулся? Извини, кофе и алкоголь дома не держу, а вот «колес» – сколько угодно, – Сугавара ставит на прикроватный столик стакан с водой, в которой растворяется таблетка аспирина.
Суга не улыбается, но и не хмурится. Скорее – плохо спал из-за неожиданного позднего визитера. И дернул же черт Ойкаву прийти именно к нему! Нет, наверняка в том состоянии, что он был – не прийти, а приехать на такси… Тоору заливается мучительной краской и хрипит севшим со сна голосом.
– Я сказал… за чем пришел? – Савамура не зря звал его треплом, Тоору себя знает – он мог наболтать чего угодно.
– Ты много о чем говорил. Очень, – Коуши усмехается без веселья, но позволяет Ойкаве идти на попятную. – Но раз не помнишь, то и я готов обо всем забыть. А если захочешь что-нибудь из того повторить, то я выслушаю тебя только на трезвую голову.
Ойкава кивает, обмирая от страха, и молится, чтобы в ночном пьяном бреду не разболтал о своих секретах. Он надеется на то, что если разболтал, то сейчас у Суги была бы на него совершенно другая реакция. А раз тот – не более недоволен, чем обычно, значит, надеяться можно – ведь Сугавара даже предлагает совместный завтрак. Но Тоору сейчас кусок не лезет в горло и призраки страха все еще прячутся по углам, а не исчезают совсем. Поэтому он торопливо пользуется чужой ванной и сбегает как будто у него пятки горят. Нет уж, он не собирается будить то «лихо», что пока еще спит. Савамура вот разбудил, теперь «отдыхает» где-то в скалах и песках – а куда бежать Тоору? Он не знает.
Не знает этого и Суга, провожая Ойкаву взглядом в окно. И хоть и обещал, а все равно вспоминает. Но не еле ворочающего языком пьяницу, а разговор с Дайчи – тот, после которого все пошло наперекосяк. Тот, где он приводил такие яркие примеры и сетовал на то, что ни одно зло – не меньшее. Коуши сейчас с ним как никогда согласен. И готов подписаться под каждым словом, но проблема от этого меньше не станет. Ойкава в него влюблен – кто бы мог подумать? Тоору ведь ни разу, ни разу… А ни разу ли? Дайчи же, похоже, об этом знал. Значит, как-то смог понять. Почему же и сам никогда даже не намекал? Не хотел обнадеживать Тоору? Не хотел, чтобы и тот разочаровывался? Они поэтому сошлись? Знать бы теперь, а спросить не у кого: Ойкава продолжает молчать, а Савамура все еще недоступен. Коуши может только думать об этом. Рассуждать, сопоставлять факты и делать выводы. Рано или поздно он должен будет принять решение точно так же, как это сделал Куроо.
Куроо, который пропускает следующие две игры. Пропускает Ойкава, отговариваясь авралом на работе. Но Суга-то приходит. И ждет, когда сможет определиться сам. Когда вернется Дайчи, а Тоору и Тетсуро придут в себя. Это не так-то просто, но Коуши уверен, что они смогут. В конце концов, он знает их не первый день и вполне может представить, на что горазда вся эта «не святая троица». Он надеется, что и сам не ошибется с выбором.
Свои сомнения Суга изливает в письмах к Дайчи. Отправляет по электронной почте, даже зная, что друг не скоро ответит. Но так он рано или поздно будет в курсе, что у них творится, а Коуши сможет еще раз взглянуть на все происходящее через этот своеобразный «дневник».
Он подходит к делу с толком и расстановкой: изучает литературу по тематике и статьи в интернете. Натыкается даже на форум, посвященный однополой неразделенной любви, и выносит оттуда несколько ценных мыслей. Он бы с удовольствием процитировал их Куроо, но все еще считает, что не должен вмешиваться в чужую личную жизнь – своя, как оказывается, тоже не так проста. Он бы с удовольствием заставил Дайчи выучить отдельные постулаты, если бы тот не был так категоричен. Но зато Сугавара наконец решает эту сложную головоломку, которой его огорошил Ойкава. Которой мучился Савамура с самых школьных лет. Все оказывается и просто, и сложно одновременно, но теперь Суга знает, что любой из выходов в такой ситуации будет как верным, так и неверным отчасти. Все зависит от конкретного случая. Все зависит от них самих. И если бы только он озадачился всем этим раньше…
Он знает, что бесполезно жалеть о чем-либо сейчас, но все равно пишет об этом Дайчи. О том, что нашел единственно-верный ответ для себя, а для Савамуры – решение, не сулящее опасностью жизни. Но тот молчит и через два месяца, и через три. К Новому году Коуши на пару с матерью Дайчи обрывает все телефоны, но от военных они добиваются только одного и того же повторяющегося ответа: спецзадание, ждите, с вами свяжутся по его завершении. Легко сказать! Суга надевает беззаботную улыбку на лицо, подбадривая госпожу Савамуру тем, что уверен в своем капитане на все сто, а сам внутри заходится нервной дрожью. Он не может не волноваться, не может не ждать, не может не представлять себе самое страшное, но и не верить не может.