Избранные труды по русской литературе и филологии

Если в «Пушкине и Скрябине», сочинении программном по своему назначению, гуманистический аспект европейской культуры никак не отделен от доминирующего христианского, то в статьях, написанных после СК, выдвинут именно первый. СК и ЛССТ – ПЧ – это пограничная культурологическая ситуация, поиски «церковно-культурного» синтеза. Провозглашенный в ПЧ европеизм обращен одной стороной к христианству, другой – к гуманизму. Эта другая сторона усиливается и декларируется в ДВ и ГС – статьях, опубликованных в течение примерно полугода после ПЧ. (Такова логика эволюции; если же брать фактическую хронологию, то гуманизм выдвинут еще до СК – в статье «Государство и ритм».)

Нельзя исключить и воздействие в том же направлении феномена «перевернутой церкви» (см. соответствующий эпизод мемуаров Н. Я. Мандельштам – I, 274; II, 26, 114[886]), даже если он оценивался поэтом отрицательно. Возможность такого воздействия (после того, как было пережито первое потрясение после большевистской революции) представляется достаточно вероятной в свете биографических обстоятельств, о которых говорится в известном парижском письме Мандельштама Вл.В. Гиппиусу от 19–27 апреля 1908 г., где он отнес «первые <…> религиозные переживания <…> к периоду детского увлечения» марксизмом и засвидетельствовал, что они были «неотделимы от этого увлечения». В «Шуме времени» Мандельштам рассказал об этом увлечении, но не о том, что было от него неотделимо и знаком чего является, по-видимому, упоминание лестницы Иакова в главе «Эрфуртская программа». Между тем детский духовный опыт имел продолжение в представлении поэта о «параллелизме» марксизма и католицизма – фон, на котором, согласно мемуаристке, и выделился феномен «перевернутой церкви». Правомерно поэтому рассматривать поиски Мандельштама первых послереволюционных лет в направлении секуляризации и гуманизма не только в плане его отношения к христианским ценностям, но и как следующий этап его отношений с марксизмом. Тогда и концепция «церкви-культуры», и апология гуманизма в ГС получают дополнительное освещение: в обоих случаях обнаруживается общая с «перевернутой церковью» почва, – на этой почве поэт и стремился построить свое понимание и секуляризации, и утвердившегося гуманизма. Именно эта гуманистская общность (а не только предполагаемая возможность советовать государству, осуществлять для него культурную экспертизу, о чем говорится в СК) внушала поэту надежду на то, что близкие ему культурологические интенции будут так или иначе реализованы «новым миром» – если не в «церковно-культурном», то в чисто гуманистическом варианте. И в ГС судьба самого «нового мира» трактуется уже вне христианских аналогий, исключительно в плане «европейского гуманистического наследства».