Князь Меттерних. Человек и политик

Беспокоил мятежный анклав и Меттерниха: ведь Краковская республика непосредственно соприкасалась с Галицией. Сравнительно умеренную позицию занимала Пруссия. Фридриху Вильгельму нравилось слыть другом поляков, и он надеялся добиться их примирения с прусским государством. Немаловажную роль играло и то обстоятельство, что придерживавшийся принципа свободной торговли Краков потреблял большое количество силезской продукции, а также служил транзитным пунктом для контрабандной торговли с российской Польшей и Галицией[1044].

Как известно, еще в октябре 1835 г. во время встречи трех монархов в Теплице между Россией, Австрией и Пруссией был подписан секретный протокол о желательности присоединения вольного города Кракова к Австрийской империи, чтобы покончить с этим очагом революции. Стороны, по словам барона Бруннова, условились провести эту акцию таким образом, чтобы не вызвать активного противодействия со стороны государств, подписавших акт Венского конгресса[1045].

Распад англо-французской антанты и даже существенное обострение отношений между Англией и Францией из-за испанских событий создали благоприятные внешние предпосылки для реализации давно вынашиваемого замысла. Практически «консервативные» державы могли не слишком опасаться солидарного отпора «либеральных» держав. Между тем подготавливаемое различными польскими общественно-политическими силами и лидерами восстание побуждало монархии, разделившие между собой Польшу, на решительные шаги.

Клеменс оказался в очень щекотливом положении. Было весьма соблазнительно получить маленький, но очень лакомый кусочек Польши, который бы так гармонично дополнял любимый императорский домен — Галицию. Недовольством союзной Пруссии можно было бы пренебречь. Конечно, акция против Кракова угрожала повредить с трудом налаживающемуся сотрудничеству с Францией. Но для Луи-Филиппа и Гизо Вена была важнее Кракова.

Оставалось препятствие, которое, на первый взгляд, могло показаться незначительным, тогда как в действительности канцлер придавал ему первостепенное значение. Дело в том, что аннексия Кракова означала бы нарушение акта Венского конгресса, самого дорогого детища Клеменса. Незыблемость документа должна была служить подтверждением его совершенства, а также и торжества консервативного принципа сохранения существующего положения вещей.

С учетом всего этого линия поведения канцлера во время событий, связанных с Краковом, не укладывается в рамки однозначной оценки. На первый взгляд она выглядит привычным хитроумным маневром Меттерниха. Чтобы не испортить отношений с пруссаками и, особенно, с французами, князь создает впечатление, что ему будто бы приходится действовать под давлением царя. Прусские дипломаты были убеждены, что явный нажим со стороны России объясняется тайной просьбой Австрии[1046].