Избранные труды по русской литературе и филологии

Таким образом, в СК семантический сюжет, связанный с мифологемой хлеба, развивался от снятия различий между физической и духовной пищей в «церкви-культуре» к насыщению (утолению голода) космоса культурой; роль хлеба (пшеницы) как символа физической – духовной пищи инспирирована семантикой евхаристии. Хлеб в значении (3) причащает «церкви-культуре».

Теперь сквозная метафорика ПЧ может быть соотнесена не только с ЛССТ и новозаветным источником, но и с собственной мандельштамовской концепцией «церкви-культуры». Если в ПЧ хлеб получает антропонимическое значение, восходящее к новозаветному источнику, но заменяющее религиозное единство людей культурным, то и эта замена, и секуляризованная соотнесенность с христианским текстом – согласуются с «церковно-культурной» символикой хлеба в СК. В этом смысле сама диада ЛССТ – ПЧ «церковно-культурна». В значениях пшеницы в ПЧ и в СК можно выделить общий признак: элементы старой культуры для синтеза новой. При этом евхаристическая нейтрализация противопоставления духовной и физической пищи находит близкую параллель в ПЧ в утверждении: «Добро в значении этическом и добро в значении хозяйственном <…> сейчас одно и то же», в соответствии с чем «существенная жизнь» европейских народов определяется как «культурно-экономическая». Здесь опять-таки возможна связь с апостольским посланием – с его термином «соработники» (цит. выше). Несомненно же и более важно то, что Мандельштам стремится воспроизвести фундаментальный христианский принцип преодоления противоположности физического и духовного и перенести его через квазиевхаристическую «церковь-культуру» – в секуляризованную «культурно-экономическую жизнь».