А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Тогда каждая наука была бы как бы одною из книг Священного Писания, содержащею Божественное Откровение, а все науки в своей совокупности – Библией, Откровением Божиим в естестве вещей; тогда было бы у нас две Библии, одна писанная, а другая неписанная, но содержащаяся в бытии вещей. По идее-то оно действительно так, что наука могла бы требовать послушания и покорности, но на деле, как оно есть теперь, она того не стоит. Будет ли когда-нибудь стоить – неизвестно, но теперь ссылаться на нее – дело неправое.[774]

Не менее резок в своих оценках еп. Игнатий Брянчанинов: «Науки человеческие, будучи плодом падения, удовлетворяя человека, представляя ему Божию благодать и Самого Бога ненужными, хуля, отвергая, уничтожая Святого Духа, соделались сильнейшим орудием и средствами греха и диавола для поддержания и укрепления падения. <…> Философы и художники были величайшими поборниками идолопоклонства и врагами истинного Богопознания»[775]. Он же дает и богословское обоснование такого критического отношения к научному знанию. Наука, как и всякая любая земная мудрость, вызвана в нас необходимостью выживать в этом поднебесном мире. Их значение и польза только земной жизнью и ограничиваются. Вред же научного знания и философии в том, что они не отдают себе отчета в своей ограниченности и считают себя высшей мудростью. Эту мысль он высказывал неоднократно. «Науки – плод нашего падения, приобретение и хранение впечатлений и познаний, накопленных человеками во время жизни падшего разума. Ученость – светильник ветхого человека, светильник, которым “мрак тьмы во век блюдется”», – писал Брянчанинов в одном из писем[776]. Эту же мысль он высказывает и в своих «Аскетических опытах»: «О географии, геодезии, языкознании, о литературе, о прочих науках, о всех художествах и упоминать не стоит: все они для земли; потребность в них для человека оканчивается с окончанием земной жизни – большею частию гораздо ранее»[777].