А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]
- Автор: Тарасов Борис Николаевич
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литагент «Знак»
- ISBN: 5-9551-0183-7
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]». Краткое содержание книги:
По Хомякову,
само исследование в области веры, как по многоразличию подлежащих ему данных, так и по тому, что цель его заключается в истине живой, а не только логической, требует употребления в дело всех умственных сил, в воле и разуме, и, сверх того, требует еще внутреннего исследования самих этих сил. Нужно принимать в соображение не только зримый мир как объект, но и силу и чистоту органа зрения. Исходное начало такого исследования – в смиренном признании собственной немощи[787].
Самонадеянность и гордыня, по словам Хомякова, негодные поводыри к истине:
Попытка проникнуть в область веры и в ее тайны, преднося пред собою один светильник разума, есть дерзость в глазах христианина, не только преступная, но и в то же время безумная. Только свет, с неба сходящий и проникающий всю душу человека, может указать ему путь, только сила, даруемая Духом Божиим, может вознести его в те неприступные высоты, где является Божество[788].
Итак, душа исследующего должна быть чиста от предубеждений, от себялюбивой односторонности; все познавательные силы его души – разум, воля, чувства – составляют гармоническое единство; разум, хотя он и светоч, один не способен ведать тайны Церкви и веры, ему нужно прийти в согласие со всеми душевными силами и стать верующим разумом. Только чистая от греха гордыни и цельная личность, смиренно признающая свою немощь, получит от Духа Божия способность для исследования и религиозного творчества.
Да есть ли на земле сознание, достойное проникнуться Евангельским духом и сохранить его? Хомяков так рассеивает эти сомнения: «Но откуда, спросят нас, возьмется сила для охранения учения столь чистого и столь возвышенного? Откуда возьмется оружие для защиты? Сила найдется во взаимной любви, оружие в общении молитвы; а любви и молитве помощь Божия не изменит, ибо Сам Бог внушает любовь и молитву»[789]. Краеугольный камень своего богословия: «Любовь есть венец и слава Церкви» – Хомяков обрел в Священном Писании, в свидетельствах о первых веках христианства. Утвержденный на этом камне смиренный и любящий сын Церкви свободен в богословском исследовании, ибо «Дух Божий, живущий в Церкви, правящий Ею и умудряющий ее», ведет каждого истинного сына Церкви.
Тут объяснение, почему личное мнение священника Ария признано на Первом Вселенском соборе ересью, личное же мнение дьякона Афанасия принято как Богооткровенная истина, т. е. как религиозное творчество.
II
Все назревшие преобразования (творчество жизни и собственно религиозное творчество) происходят естественно, органично, согласно с общим движением жизни народа, не создают в этом движении противоборств, разрывов, как революции. Напротив, они стремятся залечить горькие последствия катастроф, вызванных внешними влияниями. Современники часто не могут в полной мере оценить ход жизнетворчества, потому что сами внутри него, в нем работают и живут. Когда же воля творить жизнь почему-то угасает, скорее потомки, чем современники, глядя со стороны, начинают понимать происшедшее, закреплять в письменном слове славу былого для потомков.
Воспитание, просвещение в духе Христовом новокрещенного русского народа – это ведь не что иное, как религиозное жизнетворчество. Одухотворение народной жизни вширь и вглубь: всех и каждого, быта общественного, домашне-семейного, вплоть до обыденных житейски-материальных забот. Пятивековой опыт воспитания народа Церковью сжато и емко отражен в «Домострое» (первая пространная редакция конца XV века, редакция протопопа Сильвестра – XVI век). Но отражен этот опыт застывшим, неподвижным: общественный и частный быт видятся авторами как бы в окончательных формах. Стало быть, устанавливается одинаковый характер миссионерской проповеди для разных времен и местностей. Это в тысячелетней России, раскинувшейся от северных до южных морей, от западных христиан до народов восточных нехристианских верований, в стране, принявшей в себя неславянские племена и народы. Разнообразие быта, различие традиций, обычаев, культур и самосознаний народов требовало от проповедников Православия всякий раз особых, подходящих лишь для данных условий слов, толкований, разъяснений единого Евангельского учения, даже неодинакового поведения, общения с людьми, т. е. опять-таки религиозного творчества. Святитель Стефан Пермский – яркий тому пример.
787
Там же. С. 92–93.
788
Там же. С. 88.
789
Там же. С. 89.