Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов
- Автор: История Коллектив авторов --, Красильников Сергей Александрович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2184-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов». Краткое содержание книги:
В очерках отражены основные аспекты, характеризующие механизмы формирования и эволюции таких «теневых» элементов социальной структуры, как тылоополченцы, спецпереселенцы, этнодепортанты, конфессиональные маргиналы, лица, подвергшиеся госпроверке («фильтранты»), частные предприниматели.
Представлены основы жизнедеятельности названных групп (социальные статусы, облик, адаптационные практики).
В сходных преступлениях обвинялись группы Мутуля, Росса, Граге, Райхерта и др. Большинство «врагов» было «обнаружено» среди «немцев-кулаков» и «немцев-переселенцев». Кроме «немецких», «вскрывались» также «украинские», «татарские» и т. п. «контрреволюционные организации», по мнению местных властей, имевшие целью организацию забастовок и вооруженных восстаний, приобретение оружия, убийство работников милиции и разоружение ее состава, а также «переход на сторону немцев, если будут взяты в РККА и отправлены на фронт». Реальность таких «организаций» представляется сомнительной. В докладных записках, сводках, обзорах не сообщалось данных о каком-либо уставе, постоянном членстве, а иногда и об их «руководителях». Скорее всего, местные спецорганы значительно преувеличивали масштаб «вредительства», не выходившего за пределы традиционных для сельской местности протестных действий: поджогов, порчи инвентаря и скота, бегства с поселения и пр. К тому же нередко у ссыльных не было ни сил, ни средств для подготовки восстания, и все оставалось на стадии намерений и возмущенных разговоров, дававших депортированным видимость того, что они еще могут что-то изменить в своей жизни[938].
Среди массовых форм выражения протеста выделялись пассивные, к числу таковых относились высказывание пораженческих и прогерманских настроений, бегство с поселений (бежали по-одному, семьями, целыми группами, иногда такие попытки удавались, хотя, по справке из Васюганского р-на, «беглых удавалось задержать, кроме единичных случаев»; среди немцев были нередки побеги на фронт, при этом они изменяли фамилии и назывались представителями других национальностей), отказ от участия в мероприятиях, проводимых местными властями.
Согласно приказу НКВД СССР и Прокурора СССР № 0041 от 9 января 1941 г. о порядке возбуждения розыска и предания суду лиц, бежавших из трудовых и специальных поселков НКВД, розыску подлежали «все спецпереселенцы, высланные из западных областей УССР и БССР… в возрасте от 16 лет и выше, водворенные в спецпоселки и бежавшие из последних»[939]. Данный приказ появился в связи с запросами с мест о том, какие категории труд- и спецпоселенцев подлежат розыску и в каком порядке следует возбуждать уголовные дела против беглецов. Розыск лиц, бежавших из спец- и трудпоселков, объявлялся 1-м спецотделом НКВД СССР. Бежавшие спецпереселенцы при обнаружении немедленно арестовывались и привлекались к уголовной ответственности по ст. 82 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик с передачей дел на рассмотрение Особого совещания при НКВД СССР. По отбытии срока наказания указанные лица возвращались в спецпоселки.
Меры, принимавшиеся в отношении трудпоселенцев, были значительно более мягкими. Так, трудпоселенцы попадали под суд лишь в том случае, «если к моменту задержания не имели определенных занятий и постоянного местожительства», а также если бежали не в первый раз и со времени последней попытки прошло не более пяти лет[940]. Несмотря на угрозу уголовного наказания, некоторые спецпереселенцы все-таки решались на побег, зачастую мотивируя свой поступок тем, что хуже уже не может быть. Так, спецпереселенка Н. Пелькос заявляла: «Если меня не освободят из ссылки, то я буду вынуждена уехать самовольно. В тюрьме мне будет лучше, чем здесь, с малым грудным ребенком работать не могу, вещей у меня для продажи уже нет»[941].
Увеличение или уменьшение числа побегов из спецпоселков находилось в прямой зависимости от условий жизни спецпереселенцев. Следует также отметить, что бегство не имело массового характера, т. к. возможности беглецов были весьма ограничены, бежать же из отдаленных поселков в зимнее время вообще было невозможно. Профилактика побегов, розыск бежавших и создание «противопобеговой агентуры» находились в ведении комендантов районных и поселковых комендатур.
938
Там же. Д. 133. Л. 252.
939
История сталинского ГУЛАГа… Т. 5. С. 311–312.
940
Там же.
941
Там же. С. 282.