Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

К активным формам протеста относились сравнительно крупные волнения, такие как широко известные события августа 1940 г. в Томасинлаге, принявшие форму «волынки», т. е. организованного, массового отказа от работы. Они были вызваны стремлением государственных органов повысить выработку деловой древесины за счет увеличения количества работавших. При этом игнорировалась непригодность значительной части прибывшего контингента к тяжелой физической работе (из 10,3 тыс. чел., по официальным данным, работать могли только 4,1 тыс. чел.), а также перенаселенность лагерей (по мнению начальника Томасинлага Борисова и начальника политотдела Бекбулатова, лагерь был рассчитан «максимум на 13 тыс. заключенных», тогда как 18 июля 1940 г. в нем находилось 18,5 тыс. чел.). Вопрос о переброске части «контингента» в другие лагеря был поставлен на заседании Новосибирского обкома ВКП(б) 19 июля 1940 г. в связи с докладной запиской Бекбулатова, но так и не был решен, несмотря на все нараставшее волнение спецпереселенцев.

15 августа спецпереселенцы-«беженцы» спецпоселка Асино перестали работать. Из пос. Тайга Берегаевского лесозаготовительного участка «все беженцы ушли на пристань г. Берегаево» с вещами и отказались работать. С 15 августа началась забастовка в с. Кица, проходившая «организованно» и сопровождавшаяся «предъявлением ультимативных требований о выселении из спецпоселков». С 16 августа не работали все спецпереселенцы пос. Берегаево.

17 августа по распоряжению обкома ВКП(б) в Асиновский, Зыряновский и Тегульдетский р-ны Новосибирской обл. была командирована комиссия в составе Почкая (УНКВД), Гончаренко (облисполком), Днепровского (обком) со специальным заданием предотвратить бунт, прекратить забастовку, расследовать их причину и принять на месте «меры по урегулированию создавшегося положения»[944]. Комиссия установила, что во всех поселках действовали «комитеты», «подготовившие и организовавшие выступления». Можно допустить, что первоначально идея сопротивления действительно сформировалась в сравнительно узком кругу, однако говорить в данном случае о «контрреволюционном активе» и «организации бунта» было бы серьезным преувеличением. К тому же документы не отмечают никакого насилия со стороны «волынщиков» (только демонстративный отказ от работы). Тем не менее «в течение двух суток спецмерами был установлен персональный состав этих комитетов».

Выводы, сделанные комиссией, оказались неоднозначными. С одной стороны, отмечалось «бездействие оперативно-чекистского отдела Томасинлага», благодаря чему «контрреволюционный элемент нашел благоприятную почву для контрреволюционной работы», отсутствие на местах «в самый разгар бунта» начальника оперативно-чекистского отдела Томасинлага Салтымакова и начальника политотдела Бекбулатова. С другой стороны, спецпереселенцам не было создано «хотя бы минимальных условий по налаживанию жилищ, быта, питания и по трудоустройству беженцев». В результате этого «семьи беженцев были расселены в совершенно неподготовленных жилищах», а «все спецпоселки Томасинлага… до невозможности перенаселены». Что касается администрации лагерей, то «низовые работники… привыкшие к обслуживанию заключенных, эти методы полностью переносили на беженцев, что вызывало возмущение и недовольство»[945].

В течение двух-трех суток в шести спецпоселках Томасинлага было арестовано 49 чел., входивших в т. н. оргкомитеты, а также «проведены „спецагмероприятия“(агентурно-оперативные действия. — Ред.) и разъяснительная работа, после чего было восстановлено нормальное положение»[946]. С 20 августа спецпереселенцы начали выходить на работу, 22 августа работало 100 % всех трудоспособных «беженцев». Вина за происшедшее была возложена на ГУЛАГ НКВД СССР и руководство Томасинлага, при этом ни в одном документе не упоминалось об ответственности областных органов власти.