Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Исполнение калмыками народных обрядов в качестве этнических символов стало выражением этнической солидарности в условиях недостатка гражданских прав. В районах выселения сформировался инвариант обрядов, связанных с жизненным циклом, в котором многие субэтнические детали не были представлены. Прежде всего, это относится к родильному ритуалу, традиционно менее значимому, чем другие. Однако в условиях иноэтнического окружения ритуальное оформление первых дней и месяцев жизни ребенка приобрело большое значение. Кроме того, учитывая высокую детскую смертность, охранительный ритуал получил дополнительный смысл. Сходное развитие получили циклы свадебных и погребально-поминальных обрядов (последние, по мнению Э.-Б. М. Гучиновой, превратились для калмыков в «минимум этничности»)[923]. Во многом сохранение традиций зависело от уровня национального самосознания и изменений в шкале этнических ценностей. В период депортации, когда многие пути этнокультурного развития были закрыты, обряды жизненного цикла аккумулировали в себе значительную часть народных традиций, сохраняя их до лучших времен, и после создания благоприятных условий ритуалы жизненного цикла заняли свое традиционное место в культурной жизни калмыцкого народа.

Тем не менее далеко не все поддавалось быстрому восстановлению. Одним из следствий депортации калмыков стала утрата ими части традиционной культуры, ее субэтнических, узко региональных элементов и фольклора. Более того, возникает феномен, который исследователи определяют как «языковая трагедия» — за годы пребывания в ссылке молодое поколение, выросшее на сибирской земле, фактически забыло родной язык. Сходная ситуация в разной степени характерна и для других этнических «контингентов», подвергшихся депортации[924].

Отдельные этнические группы спецпереселенцев искали и находили объединяющие факторы, маркирующие «своих» и «чужих» в инокультурной среде. Такими факторами становились национальность, религия, общий язык и культурные традиции. Для представителей всех этнических «контингентов» было крайне важно сохранить родной язык и элементы национальной культуры. Однако неблагоприятные внешние условия не ликвидировали неповторимый национальный колорит и самобытность репрессированных российских немцев. По приезде на новое место, еще не успев толком обустроить быт, они не забывали о тщательном соблюдении национальных обычаев. Очевидцы сообщают о том, как в первый же год жизни на спецпоселении немцы по случаю Рождества «собрались в сарае и пели рождественские песни, а местные жители стояли вокруг на улице и восхищенно слушали, как среди снега и леса звучат удивительно мелодичные, на непонятном языке песни»[925].