Электронная книга - «Проект "Элефтерия" (СИ)». Краткое содержание книги:
Он заставил себя подняться, посмотрел на часы — стрелки светились зеленоватым и показывали начало восьмого. Что сейчас, утро, вечер? В доме было очень тихо, будто он снова наконец-то один.
Не включая свет, Десмонд вышел в холл, спустился по лестнице на первый этаж. Здесь темноту разбивал большой полукруг желтоватого света на полу — уличный фонарь светил через ажурное окошко над входной дверью. Утро или вечер? Десмонд подошел к окну, посмотрел в щелку меж ставней. Не понять.
За спиной раздался шорох, и он вздрогнул, отшатнулся в сторону.
Мидори.
Она сидела на диване в темноте — недвижная, неслышная. Десмонд прошел и сел в кресло.
Говорить не хотелось. Ничего не хотелось. Они оба смотрели в темноту и молчали.
— Так значит, вы умерли, — произнесла Мидори странным, зажатым голосом.
Десмонд растерялся. Что она имеет в виду? Она все поняла или просто припомнила ему его же слова?
— И кого похоронили вместо вас? — все с тем же странным выражением спросила Мидори.
Все кончено, она знает. Десмонд потер руками лицо. Это случилось. Должно быть, на телевизору показали его фото, и она его узнала. А дальше все просто: имя сестры он сам ей сообщил, упоминал крупный бизнес, умершего отца… Конечно, она догадалась, справился бы человек и поглупее.
— Ну… — получилось хрипло, он прокашлялся. — Я же говорил, мой родственник застрелился… Он выстрелил себе в лицо, и я…
— И вы решили стать им? — на последнем слове голос Мидори задрожал и вдруг сменился смехом — сдавленным, отрывистым, жутким.
Десмонд поднялся и ушел на кухню. Налил воды себе, выпил, наполнил чашку для Мидори и принес ей.
— Пейте, — сказал сухо. — Мне надоели ваши истерики.
— Мои истерики, — пробормотала она, но чашку взяла и послушно выпила. Сказала насмешливо: — Вода.
— А вы чего ждали?
Он вернулся в кресло, испытывая досаду — она ведь говорила ему, что в шкафчике есть коньяк, он совсем об этом забыл. Проклятье, выпить чего-то покрепче им было бы полезно. Он вздохнул, снова поднялся. Как она говорила, второй шкафчик слева? Ему не хотелось включать свет. У него болели опухшие глаза и волосы наверняка были в беспорядке, одежда опять измята.
С поиском он справился довольно быстро — нащупал бутылку, открыл, понюхал. Да, коньяк. Судя по плеску, его тут едва ли половина. Гораздо дольше он искал стаканы, но его это не раздражало, наоборот. Пока он занят делом, он не обязан говорить. Наконец нашел, налил в каждый понемногу, ориентируясь на звук, аккуратно переставил стаканы на поднос. Подумал и добавил к ним бутылку.
Когда он вернулся в темную гостиную, Мидори щелкнула зажигалкой, и на несколько секунд он увидел стол. Поставил на него поднос и подумал отстраненно, что она сделала это не для него и не из вежливости, а только затем, чтобы не остаться без коньяка.
Выпили молча. Десмонд повертел в руке пустой стакан.
— Да, я решил стать им.
— Вы безумны, — выдохнула Мидори.
— Опять судите, ничего не понимая, — вяло огрызнулся он. — Думаете, посмотрели телевизор — и все вам стало ясно? Вы понятия не имеете ни о чем. Просто не имеете понятия.
— Откуда мне знать больше. Вы ничего не рассказываете.
С этим глупо было спорить, и Десмонд не стал. Вместо этого он налил себе еще и снова выпил. Знал, что не стоит, но выпил. А потом заговорил.
Рассказал, как открылась правда о мошенничестве и о своем разговоре с Флойдом. О том, как поздно вечером позвонила перепуганная Айрис, кричала, что муж сошел с ума, заперся и угрожает покончить с собой. И что он тут же примчался, но все равно не успел. Про остальное рассказал тоже, но очень кратко. Подробности такого рода не рассказывают… И стараются не вспоминать.
— Если вы можете придумать решение лучше… — он замолчал.
Звякнуло стекло, это Мидори налила себе немного коньяка. Теперь-то она поняла? Наверняка, вон как долго молчит. Задумалась.
— Вы опять врете, — произнесла Мидори со вздохом.
— Что?? Вру? — у Десмонда дыхание перехватило от ярости. — По вашему, такое придумывают? Если бы я хотел себя обелить, я бы сочинил что-то повеселее!
— Ваша история нелепа, — бесстрастно прервала его Мидори. — Полная чушь, потому что вы не сказали главное.
— И что же я не сказал?!
— Что это вы его убили. Не знаю, один или с сестрой.
— Да вы просто сумасшедшая! Никто его не убивал! Слышите, никто! Зачем? Вы что, думаете, мне нравится вот это все? Это то, о чем я мечтал? Стать этим никчемным хлыщом с его платками и золотыми побрякушками? Или, может быть, Айрис мечтала поваляться в крови своего мужа? Что вы несете!
— А вы?!!
Мидори прежде не повышала голос, и Десмонд опешил от того, какой громкой она умеет быть.
— Что вы несете, только послушайте себя! Кто в это поверит! Человек украл у вас кучу денег только затем, чтобы застрелиться? Потому что ему вдруг стало стыдно? Вы сами бы такое стали слушать? Да он бы уехал, вот и все! Новое имя, новая жизнь, зачем вы ему нужны с вашими претензиями. Он уже все смог, понимаете? У него получилось! И он был готов к тому, что вы узнаете! Может, даже хотел, чтобы узнали! А вот вы, вы не были готовы! И вы его убили. Может быть, сгоряча, в это я могу поверить, и теперь вам жаль. Да, наверное. Но прекратите же наконец врать! Это невыносимо!
— Я его не… — Десмонд бессильно всплеснул руками. Как она может такое говорить! — Это все ваши выдумки!
— Перестаньте, — с тихим вздохом сказала Мидори. — Просто хватит. Вы все равно не умеете врать, выходит одна нелепость. Эти люди на дороге! Они лежат на спине, у них закрыты глаза. Даже ребенок не поверит, что их придавило деревом. Поэтому просто перестаньте. Лучше ничего не говорите.
— Но я же не вру! — Десмонд вцепился себе в волосы, готовый выть от бессилия. — Ладно, ладно, я не знаю, что случилось на дороге, я подумал, что на них упало дерево… Была ночь, сильный ветер… Я их не рассматривал! Может, вы и правы… Но Флойда я не убивал, клянусь! Как мне вам… Я могу доказать! Вот!
Он торопливо достал бумажник, бросился к выключателю, споткнулся обо что-то, нащупал рычажок на стене. Свет, который представлялся ему неярким, ожег глаза, и он зажмурился, заморгал. Проклятье!
— Я докажу, — повторил он упрямо. — Сейчас, минуту. Нет, сначала вот что! У вас есть ручка? Перо, карандаш?
Мидори помолчала, потом он услышал ее шаги. Да когда же вернется зрение! А, вот, немного видно. В руку ему лег карандаш.
Десмонд выхватил его и бросился к столу.
— Вот, смотрите! — Он быстро написал на какой-то квитанции «Это мой почерк». — Видите? Я пишу мелко, без наклона. А теперь смотрите, это предсмертная записка Флойда Ламберта.
Мидори чуть свела брови, щурясь, потом потребовала:
— Дайте посмотреть.
— Вот, смотрите, у него очень узнаваемый почерк, — он протянул ей записку.
В одно мгновение Мидори выхватила записку, метнулась на кухню и захлопнула за собой дверь. Десмонд бросился следом, но не успел, конечно.
— Откройте немедленно! — кричал он снова и снова, потом попытался ее выбить, ударяя плечом — еще раз, еще! Проклятье, дверь толстая, крепкая! Как та, в охотничьем домике. Он раз за разом бился в нее плечом, кричал, ругался, просил…
Когда дверь неожиданно открылась, он не удержался на ногах и упал.
— Ну что, с враньем покончено? — раздалось у него над головой, но он не слушал.
Он медленно поднялся и стоял, не сводя глаз с черных хлопьев в раковине. Рядом валялась золотая зажигалка.
Звучали еще какие-то слова.
Он слепо попятился. Наткнулся на дверь, моргнул. Заставил себя отвести глаза от того, что еще пять минут назад было запиской Флойда Ламберта.
Вышел. Ослепший и оглохший, побрел по лестнице наверх. Все, шептал он. Все кончено. Оборвалась его последняя его связь с той, нормальной жизнью. С правдой. Он криво усмехнулся — ну да, ведь сегодня день похорон. Так и должно быть, после смерти наступает пустота. На что он надеялся? Глупец. Всегда им был.