Электронная книга - «Проект "Элефтерия" (СИ)». Краткое содержание книги:
— Да подождите вы!
Десмонд обернулся. Мидори поднималась следом.
Бешенство взметнулось так ярко, так соблазнительно — один удар! Просто толкнуть ее, и она нелепой куклой покатится вниз, на узорную плитку холла! Ее безмозглая голова расколется с хрустом, как арбуз. Он же убийца! Она сама сказала!
Он стиснул зубы, заставляя себя выдохнуть, но соблазн был слишком сильным — это так быстро. Один удар в грудь и все. Тишина. Ну же!
Он зарычал и бросился по лестнице наверх. Влетел в ее спальню, щелкнул за собой замком. Ей нравится отнимать чужое? Значит, такие в этом доме правила? Он согласен! Одним ударом ноги Десмонд опрокинул изящный столик, с него посыпались флакончики и какая-то дребедень. Схватил за ножку, размахнулся и запустил табуретку в зеркало. Ух, как брызнуло! Это Мидори кричит?
— Весело вам? — смеялся он, с грохотом снося дверцу шкафа. Все воздушное и цветное он выхватывал и раздирал, то, что не рвалось, топтал. Полетели на пол коробки, он пинком отправил их под кровать. Это, что, шляпка? И ее ногой.
Все у них теперь будет честно! У него ничего не осталось, и она обойдется! Вот так!
Дверь за спиной распахнулась, Мидори что-то кричала, хватала его за руки, он ее отшвырнул.
— Иди еще что-нибудь сожги!
Опрокинулась этажерка, разлетелись осколки вазы.
Чемодан, один из двух, так и стоял неразобранный, Десмонд схватил его, снова отпихнул Мидори, за что-то зацепился часами на руке, дернул, выпростал запястье, рванул замки чемодана. Закрыто? А если так? Грохнул об угол кровати, еще, еще. Трещало дерево, рвалась кожа, но дорогой чемодан держал марку. Наконец крышка его скособочилась, отвалилась, и туго увязанные рулончики посыпались на пол.
Это же… Десмонд остолбенел. Это же деньги. Только не кирпичики пачек, а плотно скатанные цилиндры разной толщины.
В комнате вдруг стало очень тихо. Он медленно перевел глаза с денег, покрывших пол спальни, на Мидори. Моргнул.
Она стояла, тяжело дыша, опустив руки. Черная сеточка обтягивала ее коротко стриженную голову, в разорванном вороте блузке виднелось белье — слишком высоко задранное, почти до ключиц, и грудь бугрилась там, где ее никак не могло быть. Мидори сглотнула, не сводя глаз с денег, и под кожей шеи двинулся вверх-вниз острый кадык.
Десмонд издал горлом нелепый, нервный звук. И еще раз. А потом захохотал.
Смех хлестал из него как рвота, текли по щекам слезы. Мидори же спокойно стянула сеточку, тряхнула головой, высвобождая свои волосы, одну за другой расстегнула уцелевшие пуговки на блузке и сбросила ее на пол. Туда же отправилось атласное белье, его туго набитые чашки устремились острыми кончиками в потолок, как маленькие сахарные головы. Пока Десмонд размазывал слезы и трясся, Мидори выдвинула ящик, достала джемпер и надела.
— Вам полегчало? — спросила она. Или он? Десмонд глупо прыснул. Юношеский голос! Как он мог этого не замечать? Сколько этому мальчишке, лет семнадцать? И тогда, на дороге! Он ведь бежал по-мальчишески! Высоко вскидывал колени и выбрасывал локти перед собой, девочки никогда так не делают! А сам-то он хорош, он же обратил на это внимание, даже удивился, как мог не понять? Десмонд уперся в колени, пытаясь отдышаться. Правда сыпалась на него увесистыми кусками, как связки денег на пол из разодранного чемодана. Ладно, узкие бедра и прямые плечи, но как он тогда бросился в драку! Жесткий, худой, злой. Не по-женски сильный! Наглый, дерзкий мальчишка. Безмозглый.
— И как теперь… тебя… называть? — выдавил он, все еще тяжело дыша.
Тот пожал плечами, перешагнул через мятую коробку и вышел из комнаты. Десмонд двинулся следом.
— И это меня ты обвинял во вранье! — не мог он успокоиться. — Ты! Ты вообще кто такой? Это же придумать надо, миссис Гришэм!
Никто ему не отвечал.
— Твой дом, да? Ловко! Такой же бродяга! И откуда у тебя ключи?
Мальчишка плюхнулся на диван, разбросав длинные ноги, откинул на спинку голову и закрыл глаза.
— Ты правда не догадывался? — спросил он, и Десмонда вдруг озарило. Он же слышал эту ровную интонацию прежде, слышал не раз у образованных китайцев, что работали на отца. Вроде бы и чисто говорят, но без всякого выражения. Ну конечно!
— Да ты никакой не японец!
Мальчишка хмыкнул, но глаз не открыл.
— Все мы для вас на одно лицо, — пробормотал он. — Узкоглазые. Скажешь, нет?
Нет, подумал Десмонд. Таких красивых китайцев он никогда не видел, он бы запомнил. Он разлил остатки коньяка по стаканам, сунул один в безвольно брошенную на диван руку. Пальцы с алыми ногтями шевельнулись, сжали стакан.
Выпили молча.
— Прости за записку.
Десмонд удивленно повернулся к мальчишке.
— Я был уверен, что ты врешь, — продолжал тот, глядя в потолок. — Даже мысли не допускал о самоубийстве Флойда. Это так нелепо… Невозможно. Ты просто не понимаешь.
Так он был знаком с Флойдом. Он знаком с Флойдом! Нет, сегодня не день похорон. Сегодня день открытий. И от их количества у Десмонда уже голова шла кругом.
— То есть вы с Флойдом были?..
— Любовниками? — мальчишка фыркнул. — Не говори ерунды, он всегда любил женщин. Даже слишком.
Это точно, подумал Десмонд. Это точно.
— Мой отец тоже человек известный… По своему, — продолжал мальчишка. — И когда я влип в неприятности, он нанял Флойда, чтобы тот помог мне скрыться из Лос-Анджелеса. Ну как нанял… Тот был отцу должен, это услуга в счет долга. Гениально, скажи? Кто станет искать китайца с Западного побережья среди нью-йоркских богатеев?
Он помолчал и закончил с неожиданной тоской:
— Все бы получилось. Если бы не ты.
Мальчишка поднялся, сходил на кухню и вернулся с зажигалкой. Снова распластался на диване, но теперь с сигаретой, а еще с той же грацией и неспешностью, что была в Мидори. Но даже теперь, когда он не играл женщину, это все равно выходило у него совершенно естественно, и Десмонд следил с интересом и завистью. Как они это делают? Флойд, этот мальчишка… Как выходит, что им легко так вести себя? Валяется на диване, словно кот, а совсем недавно был совсем другим, сдержанным, с жесткой спиной. К тому же женщиной. Впрочем, теперь Десмонд и сам себя чувствовал лучше, напряжение схлынуло с него, будто не было, и это тоже его удивляло. Казалось бы, столько всего случилось, саднит от крика горло, на руке царапина и болит отбитое плечо. А ему почему-то свободно и спокойно.
— Как все-таки мне тебя называть?
Мальчишка пожал плечами.
— Зови Генри. Раз уж ты Деймон, — и выпустил струйку дыма сквозь вытянутые трубочкой губы.
Они у него от природы пухлые, яркие. Округлая линия челюсти, небольшие руки и ноги. Нетрудно нарядиться женщиной, имея такую внешность. Но Генри ведь не просто нарядился, он ей был! Иначе держался, говорил как образованная женщина… И планировал ей быть довольно долго, судя по гардеробу. Зачем?
— Никогда бы не поверил, что он с собой покончит, — продолжал Генри. — Только не он. В нем было столько жизни! Он очень любил жить, был страшно жадным до всего — женщин, еды, выпивки… Ты не понимаешь, конечно.
— Однако это случилось прямо при мне, — сухо возразил Десмонд. — Он это сделал.
Куда уж ему понять душу Флойда Ламберта! Он не то что своровать чужое никогда не умел, он и свое-то потерял.
— Может, выпил лишнего, — легко согласился Генри. — Меры он не знал, вечно влипал в неприятности из-за этого дела.
Десмонд нахмурился, пытаясь припомнить. Он, кажется, не слышал о проблемах Флойда с алкоголем. Нет, он пил, конечно, но пьют все. Оказывается, он и тут выделялся. В курсе ли Айрис? Наверняка. Значит, покрывала его, не хотела скандала? Что ж, ее можно понять.
— Ты так хорошо его знал?
Генри снова пожал плечами.
— Где такому, как Флойд, получить всего вдоволь? Только в Чайна-тауне, там много вкусной еды и веселых женщин. Белые в этом мало смыслят.
— Глупость. В Лос-Анджелесе полно ресторанов со всякими певичками, актрисами…
— Ты говоришь о том, в чем не разбираешься, — оборвал его Генри и добавил тише, будто сам себе: — Только и умеете, что считать себя лучше всех.