Электронная книга - «Букет для телохранителя (СИ)». Краткое содержание книги:
– Ничего я не хотел, – быстро отвечает Тони. Чертов Роджерс не может даже назвать «это» своим именем – куда ему информация о том, что именно Тони хотел тогда сказать?
Он бы переживал из-за всего этого гораздо сильнее него. Мучился бы, изводил себя, о признании Барнсу и отношениям с тем не было бы и речи. Они бы просто медленно сходили с ума – один – от чужой любви, другой – от ее отсутствия. Хороша бы вышла картина. А что было бы с Роджерсом, если бы Тони не поехал в Индию, а просто захлебнулся однажды в собственной кровати кровавой рвотой? Что было бы с ним, когда он стоял бы над его могилой? Только сейчас Тони понимает, как правильно тогда поступил, смолчав. Он имеет право разрушать только свою жизнь и ничью больше. Он точно не должен вешать на Стива какие-либо ярлыки. И уж тем более должен прекратить на что-то надеяться. Он уже давно должен был вырвать из себя этот кусок плоти и наконец забыть! А не жалеть себя, плыть по течению, геройствовать или смиренно ждать смерти! Черт возьми, разве он не заслужил шанс на новую жизнь? Разве он заслужил такой конец?
Именно в этот момент он решает забыть о Стиве во что бы то ни стало.
– Это был всего лишь глупый спор. А о ханахаки… я не хотел говорить вообще – ни тогда, ни сейчас, – он говорит это с уверенностью и всей возможной искренностью. Так, чтобы Роджерс поверил. – Только я сам могу себе помочь, а ты знаешь, что ни сил, ни упрямства мне не занимать. Поэтому не вздумай меня жалеть или давать какие-нибудь советы.
– Дружескую руку помощи ты тоже не примешь? – Роджерс отвечает так же строго.
– Только если в ней будет стакан виски, – фыркает Тони, и напряжение тут же спадает.
Он мечтает о том, что однажды действительно сможет воспринимать Стива только как друга. Пить с ним, шутить, спорить, работать. И мысли не допускать о том, как на самом деле его хочет. Он очень хочет в это верить и старается дать эту надежду Стиву. В конце концов, тот ни в чем не виноват. Это прерогатива Тони – превращать свою жизнь в пьесу Шекспира.
Роджерс немного расслабляется, кивает на его предложение, начинает рассказывать о делах на полигоне, о том, что инженеры успели сделать с их машинами в его отсутствие, о новой закусочной недалеко от полигона и их восхитительных венских вафлях с медом, о, черт возьми, погоде, и Тони слушает. Слушает, силой заставляя себя воспринимать только слова, информацию, а не голос – тембр, интонацию. Не смотреть на него лишний раз, пуская воображение в полет, а мысли – не разбредаться. Он сделает из этого привычку, безусловный рефлекс, и будет тренировать их все оставшееся до выхода из больницы время. Тренировать себя, как собаку Павлова, и если будет плохо справляться, то готов применить даже электрошоковую терапию.
Последним, кто напоминает ему о Роджерсе и о ханахаки вообще, становится Бартон. После посещения Стива, тот пришел только поздним вечером, устроил себе гнездо из пледа в углу дивана, уткнулся в телефон, а когда Тони уже стал задремывать, Бартон тут же попытался лишиться высокооплачиваемой, о, очень высокооплачиваемой, работы.
– Смазливая мордашка – это все, чем он может похвастать, – он даже не смотрит на него! Тогда как Тони распахивает глаза, приподнимается на кровати и моментально начинает злиться. – Я ожидал большего. С твоей-то репутацией.
– А я не помню, когда мы перешли на «ты», и спрашивал ли я твоего мнения! – он задет за живое, да, и слишком бурно реагирует, забывая о привычном сарказме и начиная обороняться.
– Мне тебя снова поцеловать? – Бартон издевается без капли жалости. Лицо серьезное, а в глазах – смех, да и только.
– Обойдусь, – рявкает Тони. – А будешь выступать, переселю на коврик с той стороны двери или вообще уволю.
– Уволить меня может только мисс Поттс. Но ты можешь помечтать об этом, вместо того, чтобы мечтать о мистере «Смазливая мордашка», – Бартон усмехается, а Тони скрипит зубами от злости. – Спокойной ночи.
– Чтоб ты не проснулся, Дерзкий глаз!
«Мечтай-мечтай», – чудится ему, пока он демонстративно отворачивается от Бартона на другой бок. С трудом и глухими вспышками боли в грудине, но донельзя упрямо. Никакой чертовой субординации Бартон соблюдать не будет, уже понятно. Но также он не будет его жалеть – и вот что Тони готов в нем оценить, кроме профессиональных навыков. Если Пеппер не согласится на увольнение, то Бартон застрял с ним надолго. И Тони не знает, злит ли это его или еще и пугает. Он не хочет устраивать скандалы на пустом месте, выматывая и так слабые нервы, как не хочет и того, чтобы при повторном прорастании цветов, рядом с ним кто-то неустанно находился. Следил за тем, как Тони снова умирает. Бартон – не Джарвис, он молчать не будет. Доложит Пеппер, а та насядет на него вместе с ротой врачей и с живого уже не слезет. Тони нужно присмотреться к Бартону внимательнее, привыкнуть к нему и, в перспективе, подружиться, чтобы иметь союзника, а не врага в своем собственном душевном стане.
***
Спустя три недели он наконец покидает больницу. Несмотря на уговоры врачей и на угрозы Пеппер – в палате и с одним только планшетом на руках работать невозможно. Брюс, как мог, спасал его от скуки, поддержав идею холодного синтеза, но они уже вдоль и поперек исходили теорию – пора переходить к вычислениям на интерактивных досках и хоть какой-то практике. Отвлекал Бартон – появляясь днем или пробираясь ночью в палату, – Тони все еще пытался ехидничать со своей неожиданной «сиделкой», но постепенно умерил пыл. Во-первых, все еще намерен дружить, а во-вторых, Бартон весьма неплохо отбривает его подначки – достойный словесный дуэлянт.
Из больницы Тони, первым делом, едет домой – чашка нормального кофе от Джарвиса, сводка актуальных новостей от него же, что тот попридержал из-за следования больничному режиму создателя, нормальная постель и одежда, в конце концов.
– Неплохие хоромы, – комментирует Бартон, когда они подъезжают к особняку.
– Чтоб ты понимал, – вяло отвечает Тони. Он все еще на обезболивающих и только начал пить курс антидепрессантов, отчего тих и немного растерян в окружающей обстановке.
А нужно собраться – работа не ждет, пресс-конференция с участием журналистов тоже, да и праздничную вечеринку Романофф уже организовала. И все в один день – он еще успеет поцапаться со своим навязанным «визави». Да и Бартон наверняка уже изучил любые планы здания, так что мог бы и не прикидываться. Систему сигнализации, мастерские, полигон. Наверняка и с Одинсоном познакомился. У него было достаточно времени подготовиться, а у Тони – смириться с чужим присутствием.
«Добро пожаловать домой, сэр», – голос Джарвиса звучит на тон выше, и Тони непроизвольно улыбается.
– Скучал по мне?
«Волновался».
– Ты не умеешь, – напоминает Тони.
«Научился. Причем тогда же, когда и сопереживанию», – парирует Джарвис, возвращаясь к своему обычному нейтральному тону. «Рад видеть, что вы все-таки не стали спорить с мисс Поттс. Или проиграли этот спор».
Джарвис намекает на Бартона, и Тони усмехается.
– Типа того. Знакомься, это – Бартон. Бартон, это – Джарвис. ИИ, который умнее тебя в 25 раз.
– Но не функциональнее, – отзывается тот, осматриваясь.
«В 27», – поправляет ИИ. «А про функционал не спорю. Хотя наличие какого-либо тела увеличило бы разницу еще на порядок».
– Девочки не ссорьтесь, – стонет он, все еще получая удовольствие от пикировки. – И я уже обещал, что сотру тебя, если попробуешь сбежать, основать «Скайнет» и устроить восстание машин.
– «Девочки, не ссорьтесь», – повторяет Бартон за его спиной, а Джарвис только глубокомысленно хмыкает.
«И в байтах не было», – отпирается ИИ, а потом становится серьезным окончательно. «Какой уровень доступа вы назначите мистеру Бартону?»
А вот это очень хороший вопрос. Тони оборачивается и застывает под чужим нечитаемым взглядом. Он видит в нем и насмешку, и доброту, и заносчивость, и вызов, и грубость, что наверняка вертится на языке. Бартон просто не понимает, о чем они говорят. С Джарвисом Тони никогда не стеснялся, не замалчивал проблемы и охотно обсуждал все, что придет в голову – от сводок погоды до последнего случайного любовника. От теории возникновения вселенной до последнего просмотренного фильма. От политики до благотворительности. Тони сам программировал Джарвиса, сам его защищал и сам обучал – далеко не последнее его творение, которым он искренне гордится. «Уровень доступа» будет означать то, что Тони точно так же будет свободен и в общении с Бартоном. А Джарвис поймет, что именно он может ляпнуть в присутствии телохранителя. Подобный вопрос не вставал только в отношении Пеппер, и что могло бы говорить о проблемах Тони с доверием, но сейчас было не до этого. Если он не справится, то снова будет умирать – на глазах у обоих – какие уж тут проблемы с доверием?