Электронная книга - «Букет для телохранителя (СИ)». Краткое содержание книги:
– Выведи их! – Тони знает, что Бартон наверняка догадался о том, что он задумал. Наверняка даже раньше, чем решился сам Тони. Он только надеется, что Бартон не станет спорить.
И тот не спорит – исчезает во тьме и шуме падающей воды, а Тони стреляет еще минуту, две, три, подпуская боевиков как можно ближе. Воющий в сознании инстинкт самосохранения заставляет его отползти чуть дальше и укрыться за скалами, но это – все, что он может себе позволить – дальше он должен нажать на запал и похоронить себя под грудой камней вместе с боевиками.
Взрывной волной его откидывает в проход между скалами, крепко ударяет о камни затылком и левым плечом, задевает бок, живот и ноги осколками, оглушает, а во тьме перед глазами тут же начинаю плясать радужные кляксы. Он больше не может дышать от боли, судорожно хватая ртом воздух, но не пропуская в себя ни глотка. Так он умрет – в грохоте сыплющихся ото всюду камней, отдаленно звучащих выстрелов и удушье. И он категорически отказывается понимать, на кой черт за ним возвращается Бартон. Рывком тащит его на ноги, взваливает себе на плечо почти всем телом и, запинаясь, пытается шагать по узкому проходу. Тони хочет остановить его, задержать, он почти не чувствует ни рук, ни ног, он только обуза, и Бартону нужно оставить его и спасать других, но тот его не слушает.
Дальнейшее Тони осознает смутно и урывками. Они выбираются на каменную площадку, тут же попадают под водяную взвесь от рвущейся на волю воды буквально в паре метров от них. В каменном гроте изредка вспыхивают отблески фонарей, что они забрали из пещеры, и Тони кажется, что он видит Брюса, стоящего на самом обрыве с веревкой в руках. Высоты там наверняка больше десятка метров, и прыгнуть в бурлящий поток явно равносильно смерти. Брюс исчезает за камнями, и Бартон тут же толкает Тони следом за ним в бездну.
– Держись!
Одной рукой он хватается за Тони, другой вцепляется в веревку, пока спускается техничными прыжками с уступа на уступ. У него наверняка не останется кожи на ладонях после такого – и это последняя связная мысль, что посещает Тони. Даже внезапное погружение в ледяную воду с головой не приводит в сознание. Их крутит течением, бьет о скалы, потом выбрасывает в канал, а берега в глубоких синих сумерках Тони уже не увидит. Он надеется, что не увидит – будет не так обидно упустить свой шанс на героическую смерть.
***
В чувство его приводит невыносимая жажда и головная боль. Как будто у него похмелье. Несколько минут он даже пытается вспомнить прошедшую бурную ночь, но вместо этого перед глазами мелькают видения пещеры, автоматов и воды. А, вот оно что… Его все-таки вытащили.
– Не волнуйся, на этот раз тебя никто не целовал, Спящая красавица, – ехидный голос отчетливо сочится довольством, и Тони перевод взгляд на звук, параллельно осматриваясь. Он явно в больничной палате: светлые стены, сливающиеся с потолком, капельница, подсоединенная к руке, медицинские приборы, мерно гудящие с обеих сторон от кровати, и большое окно, в которое безудержно рвется яркий солнечный свет. И Бартон, что сидит на подоконнике, уткнувшись в телефон.
– Мне… – Тони сдвигает с лица кислородную маску и тут же понимает, зачем она была нужна – первый же вдох обычного воздуха как будто проскальзывает мимо рта, заставляя захрипеть. – Мне заснуть обратно?
– Нет, теперь уже обойдешься, раз выжил, – фыркает Бартон. Спрыгивает с подоконника и уходит из палаты. Понятно, зачем – почти сразу же в дверях появляется Пеппер.
– Тони… – у нее слезы стоят в глазах, а губы по привычке пытаются сложиться в притворную улыбку. – Ох, Тони, почему ты ничего не сказал?
В несколько быстрых шагов она оказывается у постели и аккуратно утыкается лбом в его плечо. Тони все равно больно, но он потерпит. Он не был готов к подобному раскладу, но Пеппер имеет полное право злиться. Он ее понимает, хотя энтузиазма не поддерживает.
– Рассказывай… – он предпринимает еще одну героическую попытку говорить, и Поттс тут же отстраняется и хмурится.
– Так теперь я должна рассказывать? – она и в половину не так злится, как показывает, но ее гнев щедро разбавлен страхом за его неблагодарную шкуру. – А как насчет вас, мистер Старк?
Если дело дошло до «мистеров», то она явно в бешенстве. Только толку от этого.
– И с радостью бы… но я… еле дышу… – Тони будет кривляться даже на пороге смерти – они оба уже это выяснили.
– Ты… – Пеппер бессильно взмахивает руками, но тут же одергивает себя. – Вы должны были оповестить меня, мистер Старк. Так как я думала, что вы достаточно мне доверяете. Неприятно получать ваше завещание от Джарвиса.
– Дай мне шанс… – «и я вручу лично», – хочет продолжить он, но закашливается. Горло и носоглотку дерет сухостью, а легкие как будто онемели – ни тяжести, ни боли, но Тони не спешит обольщаться.
Сжалившись, Пеппер подает ему стакан воды с трубочкой, ждет пока он напьется, немного успокаивается и идет на уступки.
– Тебе нельзя говорить. Да и бодрствовать слишком долго. Ты должен восстанавливаться. Поэтому буду краткой. На берегу вас ждали наши люди. Но мы не знали, что понадобятся не только врачи, но и специалисты… по… – она запинается и недоговаривает, чувствуя не робость, но смятение. – Поэтому тебя пришлось срочно везти в Дели и там оперировать. Десять дней ты провел без сознания, но организм перенес операцию, и врач разрешил перевезти тебя в Нью-Йорк. Здесь ты третьи сутки. Местные врачи дают обнадеживающий прогноз, но ты же знаешь, что все зависит от тебя, Тони…
Он кивает, но все еще не готов к этому разговору. И в таком состоянии. Его вообще интересовало не это.
– Брюс… остальные?
– Он приехал с нами и ждет в коридоре. Но, пожалуйста, давайте недолго, тебе нужно отдыхать, – он уже так «отдохнул», что еще лет десять не захочет в отпуск, но когда Поттс касается его ладони, он пожимает ее руку в ответ. Не о чем спорить прямо сейчас.
Но уходя, она не может не оставить за собой последнее слово.
– Мистер Бартон останется с тобой. И возражения больше не принимаются.
И это тоже сейчас не главное. Главное – Беннер, и что он ему расскажет.
Брюс присаживается в кресло для посетителей, неловко трет переносицу, сняв очки, а потом все же начинает.
– Как ты, Тони? – тот только вздергивает бровь, и Брюс тут же сконфуженно улыбается. – О, не отвечай, вижу, что плохо. Но врач заверил нас, что все обошлось. На какое-то время…
Он замолкает, сглатывает, а потом понимает, что от него хотят услышать совсем не это.
– С остальными инженерами все в порядке. Было несколько раненных, но никто не был в таком тяжелом состоянии, как ты… Так или иначе, на берегу уже была подмога Бартона, и всем быстро оказали помощь. Ты пришел в себя только раз. Пробормотал что-то вроде: «Кто танцевал у меня на груди?», а потом твое сердце встало… Бартон вызвал «неотложку», а до полиции дело так и не дошло – сразу подняли на ноги ФБР и Интерпол. Не знаю, что стало с террористами – возможно, Бартон расскажет тебе больше, но инженеры, все, уже дома. Они под программой защиты свидетелей, да и тебя наверняка еще не раз вызовут в Бюро, как только поправишься…
Брюс улыбается, и Тони снова кивает – вот что он хотел услышать. Даже если операция помогла лишь отчасти, временно, но теперь у него будут и силы, и возможность прижать к ногтю тех, кто посмел его похитить. Лучше он будет думать о вендетте, чем о том, как скоро в его палате окажется Стив Роджерс.
***
В больнице он проводит еще три недели. Пеппер и правда приставляет к нему Бартона, но тот, видя каждый раз недовольное выражение на лице Тони, старается больше не показываться на глаза. По крайней мере, днем – Тони кожей чувствует, что за ним непрестанно наблюдают. Зато ночью, проснувшись однажды от смутного кошмара, он замечает тень на диване для гостей и не на шутку пугается. Но тень оказывается Бартоном, прикорнувшим на подушках и охраняющим чужой сон. Черт возьми, он бы хотел, чтобы это был Стив, который днюет и ночует в палате, беспокоясь о его здоровье, но это желание исчезает так же быстро, как и появилось.