А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Он был тем, чем желательно было бы видеть всех русских просвещенных людей, – говорил о почившем преосвященный Амвросий. – Он был человек с древней любовью к своей вере и Церкви, со старинной ревностью о благе своего отечества и с богатством нового образования. И то, и другое так сложилось, примирилось и объединилось в его духе, что его личность может быть образцом практического решения трудной задачи, от правильного решения которой зависит все благо, вся будущность нашего отечества, именно – сохранения в современных русских людях древнего русского религиозного и патриотического настроения и совмещения его с истинными сокровищами нового образования. <…> Он понял Божественное установление и значение Церкви, оценил истинный дух христианского аскетизма, и в жизни истинных христиан увидел образцы человеческого совершенства, руководимые идеалом небесным. Таким образом, он явил в себе из древности известный, но немногим доступный прием сильных душ, по которому человек, честно сознавая ограниченность человеческого знания и сил, чувствуя потребность высшего озарения для решения великих вопросов нравственной жизни, с радостью принимает Божественное Откровение и отдает свой ум в послушание веры[744].

С большой скорбью отозвался на смерть Самарина и профессор Казанский, который, несмотря на свое критическое отношение к А. С. Хомякову, к его ученику был более снисходителен. В письме к Бахметевой он писал: «Не стало Юрия Федоровича. У нас поминают его. Таких людей немного у нас»[745]. После кончины Ю. Ф. Самарина его младший брат Дмитрий учредил в Московской духовной академии стипендию его памяти. Сыновья Дмитрия Федоровича – Федор и Александр были так же, как и их дядя, избраны почетными членами академии. Андреев увидел в этом даже некое символическое предзнаменование: «Избранием в 1913 году Федора Дмитриевича она (академия. – и. Е.) как бы завершила первый век истории своих отношений к славянофилам: избранием в 1915 году Александра Дмитриевича открывается новое столетие ее существования. Оно открывается под славянофильским знаком и в славянофильские дни. Не значит ли это, что и в будущем академия останется верной своим старым заветам?»[746].