А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

В субъективном чувстве веры он (Хомяков. – и. Е.) находит успокоение при уклонениях своей мысли. Сердцем преданный Церкви, он думает, что не грешит против нее, когда отвергает ее учение. Подобные противоречия уживаются в душах пылких. Блаженный Августин в сочинениях своих, относящихся к последнему периоду жизни, проповедовал строгое предопределение Божие независимо от воли человеческой. Монахи некоторых обителей писали ему, что его учение внушает отчаяние – к чему они трудятся, если они в числе назначенных к погибели? Августин, напротив, находил покой в своем учении. Буря сомнений и страстей в нем улеглась уже, он чувствовал мир в душе – это было для него залогом спасения. Но для тех, которые еще боролись со страстями и сомнениями, его учение имело иное назначение. Сердце верило у Августина, ум заблуждал. То же и у Хомякова. Мир ему.

Хотя у нас нет свидетельств о том, в какой степени члены академической корпорации разделяли довольно резкие суждения профессора Казанского об учении Хомякова, необходимо отметить, что это мнение было в те годы весьма авторитетным в кругах московского общества, о чем свидетельствует Никита Петрович Гиляров-Платонов в письме к профессору академии Василию Дмитриевичу Кудрявцеву-Платонову: «Почтенные, серьезные люди интересуются мнением Троицким, замечают о тамошних убеждениях и размышляют о них. В гостиной говорят, что Петр Симонович Казанский в разговоре с Бахметевой сказал то-то и обнаружил такое-то историческое убеждение. “Нет” – говорят другие, он совсем сказал не то, он сказал вот что и вот что, его убеждение вот какие и т. д.»[736]. Таким образом, критика профессора Казанского остается свидетельством первого соприкосновения нового, «неакадемического» направления русской богословской мысли с классической традиционной школой. История показала, что это соприкосновение было чрезвычайно важным для обеих сторон и принесло впоследствии благие плоды.