![А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/8/2/0/0/a-s-homyakov-myslitel-poet-publicist-t-1-litres-download.jpg)
А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]
- Автор: Тарасов Борис Николаевич
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литагент «Знак»
- ISBN: 5-9551-0183-7
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]». Краткое содержание книги:
Первые отклики академической профессуры на статьи Хомякова были более чем сдержанными. Это и неудивительно. В то время сфера богословского знания, образования, а тем более богословской мысли, всецело находилась в руках представителей духовного сословия – если и не имевших священного сана, то по своему происхождению и образованию принадлежавших к этому чрезвычайно замкнутому сообществу, отделенному от других сословий, в том числе и дворянского, резкими границами. Достаточно сказать, что даже великий светоч аскетической жизни и мысли святитель Игнатий (Брянчанинов) в течение почти всей своей жизни воспринимался представителями духовного сословия как чужой. Его выдающиеся труды подвергались острой критике на том основании, что он не имел духовного образования, т. е. не прошел той школы богословской схоластики, которая царила в духовных академиях и семинариях. Впоследствии протоиерей Георгий Флоровский в своей знаменитой книге «Пути русского богословия» подверг резкой критике схоластический метод как заимствованный из западных, в основном католических школ. К сожалению, в течение почти всего XIX века схоластика господствовала в богословских школах России, представляя серьезное препятствие для органичного развития православной мысли.
Андреев так объясняет настороженное отношение, с которым в академии встретили идеи Хомякова и его попытки самостоятельного богословствования:
Дети духовенства и питомцы духовной школы, они выступили в защиту этого духовенства и этой школы <…> Хомяков, несомненно, недооценивал значение иерархии – они указали ему на его ошибку. Видимая сторона Церкви в его изложении была слишком заслонена Церковью невидимой – наши богословы напомнили ему о ее бытии. Но с другой стороны, и Хомяков своими писаниями раскрыл их глаза на многое, что, быть может, прежде лишь смутно лежало в них, вывел их из некоторой косности быта на простор ясного сознания объективной ценности их сословных преданий <…> Но в целом это был тот спор, который один имеет право на существование: спор двух противников, имеющих один предмет любви[728].
Этот примирительный тон Андреева продиктован его глубокой любовью, с одной стороны, к академии, воспитанником которой он являлся, с другой – к славянофильству, идейным наследником которого он себя осознавал.
«Богословствование Хомякова и прежде всего его катехизическое учение о Церкви есть, несомненно, удар колокола, рассчитанный на обновление помышлений многих сердец, дремлющих на старых ее катехизических определениях», – утверждает Андреев[729]. Естественно, что сама свобода, с которой Хомяков рассуждал о весьма сложных богословских предметах, была воспринята многими как вызов и, может быть, даже как своего рода вотум недоверия, вынесенный академической школе. Здесь, конечно, помимо чисто богословских были затронуты и корпоративные интересы, и профессор Казанский уже не смог сдержать своего возмущения.
Почему, Вы спрашиваете, не пишут против Хомякова? – обращается он в письме к своей давней корреспондентке, детской писательнице Александре Николаевне Бахметевой. – Во-первых, считают его менее вредным, чем безбожников, против которых ратуют, во-вторых, его сочинения отнюдь не считают замечательными в богословском отношении[730].
Резкость этого мнения может быть сопоставима лишь с его несправедливостью. Но, к счастью, эти выпады, вызванные поначалу самим фактом появления богословских трудов мирянина, а также новизной и нетривиальностью мыслей, содержащихся в них, достаточно быстро сошли на нет. При всем том, что с богословской точки зрения некоторые построения Хомякова небезупречны (что объясняется отсутствием у него необходимой богословской подготовки), общее направление его мысли в целом было абсолютно верным и впоследствии нашло свое продолжение и развитие в трудах богословов той же Московской духовной академии, в частности архиепископа Илариона (Троицкого).
В другом письме Бахметевой Казанский пишет:
Хомяков говорит, что на его глазах росло Православие, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства. Но оно не могло расти без трудов и усилий духовенства. Влияние его, может быть, для иных неизвестно, но оно, как воздух, проникает атмосферу общества, невидимое, дает ему характер и пищу для дыхания. <…> Хомяков свидетельствует о влиянии его на общество <…> Не обратил он Пальмера[731], но священники приобрели Геттэ[732], который теперь хочет издавать церковную историю в 8-ми томах <…> Верьте, что у нас зорко следят за всяким явлением религиозной жизни, делают то, что могут, и делают тихо, ибо шумом все испортишь. Связанные по рукам и ногам опекою, которой не желают и не просят, лишенные средств, бьются духовные, сколько могут[733].
728
Андреев Ф. Указ. соч. С. 26–27.
729
Там же. С. 25–26.
730
У Троицы в академии. 1814–1914. С. 559.
731
Уильям Пальмер – английский богослов, который занимался изучением вопроса о возможности воссоединения англиканской Церкви с Православной. В России встречался со многими выдающимися богословами, в том числе с митрополитом Московским Филаретом, а также вел переписку с Хомяковым («Письма к Пальмеру»). Впоследствии перешел в католичество.
732
Архимандрит Владимир Геттэ (1816–1892) – французский католический священник, перешедший в Православие. Через С. Сушкова познакомился с протоиереем Васильевым – настоятелем собора св. Александра Невского в Париже, который нашел все его суждения православными. В 1862 году присоединился к Православию с сохранением священного сана. За сочинение «Схизматическое папство» был удостоен по представлению Московской духовной академии степени доктора богословия. В 1875 году принял русское подданство. Завещал похоронить свои останки в России.
733
У Троицы в академии. С. 544.