Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Первые хоры в монастырских церквях не были смешанными, а только мужскими и только женскими. Отсюда знаменитая традиция октавистов — низких профундовых басов, которые дублируют басовые ноты в хорах. Эта традиция нашла своё отражение и в творчестве многих русских композиторов — достаточно вспомнить хор «Ноченька» из оперы Антона Рубинштейна «Демон», где применяются октависты, или сцену «Пушка» в опере Сергея Прокофьева «Семён Котко», или же образ Тихона Щербатого в его же «Войне и мире». В женских церковных хорах особенно хороши были альты, которые успешно заменяли басов. И в русской опере контральто было совершенно особым амплуа: Ваня и Ратмир у Глинки, Кончаковна у Бородина, Нежата, Лель и Бабариха у Римского-Корсакова требуют первоклассного владения очень низким, грудным регистром.

Наряду с культовым пением было и обычное домашнее напевание: свадебные, величальные, трудовые, траурные песни, песни на девичьих посиделках, так называемые пьяные песни, в которых подчас высказывались довольно смелые мысли. Во многом благодаря прославляющим их народным песням всему цивилизованному миру известны имена вождей первых крестьянских восстаний Степана Разина и Емельяна Пугачёва. Многие песни отражают скорбную судьбу русской женщины («Лучинушка», «Пряха»). Типичная картина таких песен — женщина, прядущая в холодный зимний вечер при свете лучины тонкую льняную нить и напевающая о своей горькой доле. Русскими женщинами создано несметное число колыбельных песен, часто это песни над колыбелью больного или умирающего ребёнка — эти трагические мотивы развивали многие русские композиторы, но, пожалуй, самого сильного воздействия сумел добиться Мусоргский в своём вокальном цикле «Песни и пляски смерти».

Бескрайние русские просторы вызвали к жизни так называемую ямщицкую песню — все эти многочисленные «Тройки» и «Бубенцы». Медленно тащились или мчались галопом лошади, запряжённые тройками или парами в повозки, кареты и сани. Ямщики напевали для себя от скуки или пели в угоду барину. А иной впечатлительный пассажир под воздействием тоскливого осеннего пейзажа сам начинал петь грустные песни, иногда вступая в диалог с ямщиком — так появились «Вот мчится тройка почтовая» и, в конце концов, «Ямщик, не гони лошадей». На дуге лошади гремел колокольчик, и все мы знаем такие песни, как «Однозвучно гремит колокольчик», «Под дугой колокольчик поёт» и их многочисленные варианты. Немало вдохновенных страниц о ямщиках и их песнях написано русским писателями. Вечерами после изнурительного труда на барщине у помещика молодёжь всё же находила силы для встреч и пела песни — под покровом темноты можно петь о сокровенных чувствах, а можно вдоволь высмеять злого барина или урядника-полицейского.