Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— Щас придет медоточивое рыло, мурло окаянное.
— Уют, который куют.
Ушли.
Электричка.
Женя:
— Тем не менее, мне кажется, мне кажется, что я ее люблю. И это не пройдет. Это не пройдет… Честно говоря, я думал, что это блеф.
— Что блеф?
— То, что там третий есть. А третий действительно есть. Разговор, конечно, был не тот.
— А какой он мог быть, прости меня?
— Да, конечно, я сам устремился к тому, чтобы он был не тот. Да… Но встретили меня, конечно, отвратно. Теща вообще как сыч на меня смотрела: «Какого вообще черта ты сюда приперся, мужичок?!»
Женя прижался кокардой к стеклу двери. Качает его. Мы много пили сегодня.
— И дома, с другой стороны, тоже находиться нельзя. (Цыкает.)
Ночная дорога скользит сквозь его глаза.
— Отчего мы смеемся, друже, когда рушится мир? Она ночью пошла укладывать. От меня вышла. И мать ей: «Ну что ты делаешь? Что такое! Ты в неглиже». Записали меня в деревянные мужья. Отчего мы смеемся, друже? Она намекнула, дескать, аппаратура, надо ее делить. Думают люди о разном в минуты ночных расставаний. Должный там климат. Этот товарищ — музыкант, гитарист, органист. Большой человек в сферах. Спокойно с ним. Отчего мы смеемся, друже?
— Да-а, своеобразная ночь.
— Да-a, от своеобразия коленки дрожат. Отчего мы смеемся… Ой!.. Щас сядем чинно, пе-ре-ку-сим. Ужаснейшее утро. Ужаснейшее. Весь этот новый район настолько производит впечатление удручающее — какая-то пустота, и ветер, ветер, ветер завывал…
Воскресенье в полку. Метель.
Живем недолгим веком,
Идем нетвердым шагом,
И нам уж не помочь —
Над свежим пышным снегом
Упругим черным стягом
Лихая встала ночь.
В понедельник за все эти три мирских (мерзких?) дня попал «на губу». Надолго. Если не навсегда…
Единственная камера. К стене не прислонишься — побелка. Бетонный пол. Обитые железом двери. Ржавая, чуть греющая, труба. От стены опущена на табуретку зеленая доска, просто доска. В дверной щели уйма бычков, фантиков и обгорелых спичек. На двери выкорябано: «Вешайтесь, салаги! Рязань. ДМБ. 81. Май. Кузьмин». А в запотевшем решетчатом оконце — забор гауптвахты с вытянутой в три ряда проволокой.
Плавный редкий снежок.
Далекие полузасыпанные сараи. А за ними темной стеной — лес. И все это словно плачет в окошке.
Не пойму, тает, что ли, на улице?
Рыжий спит во всю свою необозримую длину на доске. Плоть Драконова мерцает сквозь это тело каким-то уже, наверное, навсегда удаляющимся от меня сиянием. Видимо, это когда-то была дверь… Руки в карманы упрятал. Тихо дышит. Вот перестал.
И нет у меня больше слов, которыми бы я дорожил. И самое великое, на что я способен, — продолжение моего беззлобного существования. Впрочем, беззлобие от безразличия.
Понедельник 09.12.81.
На распил — 4 доски — 25 мм (6-метровых). На горку — 8 досок — 40–50 мм. На барьер — широкие 2 доски — 30 мм.
Никита Алексеевич Ильин демобилизовался ранним утром тридцать первого декабря 1981 года. Утренняя электричка привезла его в Москву. Когда он вошел в квартиру, мать с отчимом еще спали. Там же, в коридоре, он медленно разделся догола и долго топтал ногами парадную форму. После чего всей охапкой, вместе с сапогами, упорно заталкивал ее в ковш мусоропровода, сжав зубы от дурного запаха, идущего из трубы.
За один раз не получилось. Вначале он спустил одежду, потом сапоги.
Через три месяца, ранней весной, Никита развелся с Настей. А осенью он заключил фиктивный брак с пышногрудой девушкой из Нью-Йорка по имени Джулия. И уехал в Америку. Там следы его потерялись…
Рукопись этого романа долго пролежала среди других его записок в бабушкином сундуке, хранившемся в родительской квартире. И вот через двадцать семь лет после описываемых в ней событий мне обстоятельствами, о которых не считаю возможным здесь упоминать, выпало трудное дело расшифровать и издать все это. Что я и делаю.