Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
А на плите — плов.
Миша сегодня получил звание наставника. Не пьет.
Те же брови. Та же борода. Совсем иной.
Странная смесь холодка, покоя и «вечности».
«Горбунок» в тонкой легкой, смахивающей на тренировочную черной водолазке и салатовых джинсах.
— Есть люди, как… Вот он приходит и уверен… у нас называется группа «Здоровье»… что всю жизнь заниматься здоровьем. А есть другие люди, которые приходят, сразу бух! — в лоб. Но тут уже разговор о пути — встаешь или уж нет. У меня, знаешь, мощная проверка была, серьезная. Учитель говорит: «Вот, ребята, месяц вам на решение. А через месяц голодовка вам сухая!»
Под утро мы разъехались по домам.
29.11.81.
Последний вечер, видимо, уже последней моей трехдневной самоволки. Суетливый день. Я даже не записал, какая сегодня погода. Лавина лиц в метро. Пустоватое сидение у Горянского. «Конек-Горбунок», вращая глазищами своими, проповедовала.
Женя — в черных наушниках. Женя — в черной шубе с поднятым воротником. Женя — бегущий ко мне. Я — у соседнего подъезда в его доме.
Носилки. «Скорая». Кому? Темные фигуры. Из них — Женя. Кривит лицо в бесслезном плаче.
— В общем, Никита, я позвоню или приеду к Мише. Тут…
И бежит к машине.
И я поехал к Мише.
Кухня. Кричит ребенок. Стены расписаны темперой или гуашью с водоэмульсионкой. По теме — немного Востока, мистики. Летающие люди. В центре — везде сам Миша. Густобровый бородач.
И вот он же, живой, священнодействует.
Входишь — сразу окатывает атмосфера тревоги. Мечется неподвижная Лена. Трясется, щелкая зубами, Сева. Миша сдвинул брови, четкими резкими движениями вбивает в лоб Севы воображаемый гвоздь.
Кричит ребенок. Лена пытается расслабиться — закрывает глаза. Кричит ребенок. Идти к нему нельзя.
Миша тихим голосом провидца:
— Еще полчаса…
Руки вытанцовывают вокруг впавшего в медитацию трясунчика Севы. Краем уха и глаза следит за Леной.
Кричит ребенок. Но она как не слышит: закрывает глаза, руки на колени ладонями к небу.
Трясется. Миша распределился между двумя. Широко расставив ноги, раскинув руки крыльями, одной — встряхивает, словно взбрызгивает с пальцев, в лицо Севе, другой — плавными кругами очерчивает Ленину макушку: этакий невидимый ореол. Ленины волосы стянуты перечеркивающей лоб тонкой повязкой. Этакая колдунья-хиповка. Миша по-домашнему, в тренировочных и в тонкой свободной ниспадающей до колен черной рубахе.
Кричит ребенок. Закашлялся. Лена, вздрогнув, закрыла глаза. Сеанс прерван.
Миша постепенно отворачивается от нее и полностью сосредотачивается на Севе, мол, все идет, как и должно.
А ребенок кричит. Она, пытаясь унять отдающийся в ней крик, трет открытой ладонью лоб. И незаметно для себя срывает повязку-обруч. И от этого ей легче.
Кричит ребенок. И вдруг она в нарушение всей этой кухонной мистической астральной тишины громко, на выдохе:
— Ой, мамочки! Хватит!
Уходит с кухни.
Кричит ребенок.
Ласковый Ленин голос, и, наконец, все стихает — по-видимому, ребенок уснул.
Сева все в медитации. Но Миша уже не обращает на него внимания. Нервно прислушивается к тому, что творится в соседней комнате. Встал. Астральную рубаху заправляет в треники. Куда-то собрался? Нет. Роется в шкафу. Наконец находит запылившуюся пачку сигарет. Закуривает. Сева, видимо, почувствовав дым, очнулся.
— Миша, ты что закурил? А Лена? Где?..
У Марфы.
Мастерская.
Ночь.
Ее портреты.
Мы с Женей в парадке.
— Это надо использовать…
— Так, здравствуйте, предъявите, пожалуйста, ваши документы!
Студент. Онемевший. Лохматый. В прохудившихся ботинках.
Дамочка с вырезом.
— Нет, ну я бы еще посопротивлялась, но когда я увидела бледную Марфу!..
Вокруг все хлопочут.
Мы с Женей в большой, красные доски, комнате. В стульях.
Щеки горят. Это от пива.
Хлопоты.
Через час в часть.
— Больше не будем.
— Не очень приятные ощущения, да?
— Честно признаться, не очень.
Дамочка.
— Нет, меня очень смутила форма. Я понимаю, если б были в штатском, но тут форма, откуда форма? Кому сыр? Я бы могла с сыром сделать. Масло экономим. Режем колбасу. Ну так, наверное. Ха! (Сколь-… Хи-хи. …-ко.) Щас мы сделаем много из ничего. Хи-хи-хи! (Колокольчики…) Создадим изобилие. Ну боже мой, Марфа, как тебе идет черный цвет! Я привыкла держать монополию… Но так обидно. Ну что это такое?! Лезу в скоморошество.
Уходим.
— Мне просто хочется, чтоб был приятный вкус. Должно же быть как-то празднично. Причем здесь снобизм?!