Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
А! Первый снег и запашок пали. Капуста какая-то на снегу.
Идем в сарай пить водку. Кура трется крылом в решетку, позвенивает ножичек скоблящий.
Рождение мяса. Колыхающееся пузо. Соски. Умиротворенное рыло. Сомкнутые веки. Бурая щетина.
Шеф:
— Деревянные ложки, китайские. Человек пьет ерша и хоть бы хуй! Короче, купил матери чайник — синий, стеклянный. С первой получки. И все. Я с Лешей, поваром, одну бутылку потом взяли — «Зверобой»… Сорок градусов. Леша, выходи, пятый этаж, дип-ля-ля! Бабы. Я ей юбку задрал и наверху задрал. Дед: «Сынок, что ты балуешься?». И костылем в меня. Я деду в чурево. На остановке — там мужик меня задрал. Милиция нас бережет, больше года не дает. Дураку ему — тык! Просыпаюсь и на кушетке лежу. Подушка и простыни, решетка, дверь железная. Глазок. Вселился. Я — тук-тук! — в туалет. А на трусах вот такая дырка. Ну я ему: дяденька, так и так — день рождения. «Ну на твои документы, беги», — отпустил.
Женя:
— Мы щас подождем, когда там будут кишки вспарывать, и пойдем.
— У… А куда пойдем?
Смотреть…
— О! Какой я пьяный, но мне хорошо.
И мерзнут кончики пальцев.
Сарай полон досок, и стружка на дощатом сарайном полу.
Ложки из дерева. Сардины в томатном соусе. И опять вспоминаю кровь на снегу — томат гуще.
Женя:
— Не надо щас, не пиши.
— Щас уже все.
Озябший пьяный Женя.
Женя:
— Ну я думаю, что свинья, в общем-то, на тебя довольно-таки должное впечатление наложила.
Паяльная лампа Аладдина.
— Никит, прекрати писать.
— Ага.
— Ну как там, еще не потрошат?
Женя встал, шатаясь к двери, скинул крючок, вылез на белый снег.
— Ее уже подпалили до черна. Но мы застанем, когда полезут в кишки.
В сарае тикают часы. А рядом звонкими голосами верещит детский сад. И чавкает Женя, доедая консервы.
— По три пятьдесят. Ты знаешь, они собираются мясо продавать по три пятьдесят — празднички.
Привалился к стене, глаза закрыл, руки греет в карманах шинели.
— Пойдем в тот сарай, Никит. Пойдем посидим там нормально — на диване.
Курим.
— Чего это они раскудахтались?
— Не знаю.
— Что с тобой, Женя?
— Я устал, не больше.
— От чего ты мог устать?
— Я?
— Не будем давать тебе пищу, мерзавцу этакому!
— От чего я мог устать?! От прогулок увеселительных!
— Фу, ф-ф-ф! — сдувает стружку с книги.
Фейхтвангер. Листает.
— Бля! Опять последняя страница вырвана. Сразу понимаешь — примечания. Здесь имеется в виду один из персонажей оперы Д. Пуччини «Тоска» — начальник полиции. «Ты где вчера была?» — «Я вчера была в театре». — «Что?» — «То-ска». — «Ну и как?» — «Тоска-а!»
Переворачивает страницы языком, чтоб не вытаскивать руки из карманов. Икает.
— Фейхтван… -ик- … гер. Дымшиц. Ныне покойный ре… -ик- … дактор.
Пар изо рта… Зима…
— Пойдем, Ни… — ик- Никит. Пойдем, слышь?!
— Щас, секунду еще.
— Хе-хе! И взял на карандаш. Ну? Еще, что ли? Еще решил заметить, приметить, приветить?
Жует хлеб.
Идем. Красная — в цвет крови — детская коляска. И младенец. Синие жилки в носике пульсируют. Голубыми чистейшими глазенками взирает на чернеющую под языками паяльных ламп тушу. Что он видит?
— Жень, ну этот младенец совсем мне уж Богом послан.
Его маманя торгуется за будущее мясо.
А потом будет комнатка на верхотуре клуба — громадный «Тембр» и «Beatles», «Yesterday», Игорек Шерипов, я и Женя. «Да будет день!»
— Боже мой, это же конец шестидесятых!
Игорек:
— Какой конец, Женя, шестьдесят второй — шестьдесят шестой — такие пределы!
— Да-да-да. (А когда-то мы будем говорить так про восьмидесятые.)
— Никит, ты послушай этот английский, как он подобен русскому!
Поют в два голоса: «Ми-и-ишел, май бел…»
Послушаем…
Женя:
— Вообще. Гениальнейшие совершенно люди были! «Гёрл, — они поют, — ту ливэ… ор гёрл…»
Игорь:
— Аж, бля, даже плакать хочется. У меня волосы дыбом встают.
Женя:
— Так вообще давно было… Страшно давно.
— Страшно давно.
— Как они бьют по тарелке! (Показывает.)
«Ело сов марин…»
Все… «Битлз» кончились…
Перекручивает кассеты. Шум — как пламя из паяльной лампы…
Молодуха — улучшенная копия матери — поженственнее, похудее, позлее. Мать пожирает тушу. Тряпочкой макая ее в кастрюлю с горячей водой. (Все обыденно.) И вот режут пузо. Молодуха приготовила эмалированный таз. Опускает в него трепещущее сало. Свинья с этим вырезом, как самолет. Садись туда и взлетай на этих культяпках.