Божественный лик Византии

Безусловно, к этому времени Империя уже познала гражданские войны и нестабильность политической власти отдельных императоров. Частая смена властителей, сопровождавшаяся конфронтацией царей с аристократическими кланами (сенатом), армейские бунты, девальвация римской валюты и нестабильность экономики были бичами тех веков. Но, когда речь заходила о безопасности государства, все разногласия уходили в сторону, и Рим, как правило, являл былую силу и могущество. Не следует также забывать, что в то время Рим переживал настоящую борьбу за выживание с валами варваров, заливавшими Империю с Севера, СевероВостока и Востока. И войны с внешними врагами сопровождались одновременно с процессом «переплавки» миллионов варваров и инородцев в римского гражданина, что, как показывает история, во все эпохи неизменно сопровождается определенным общественным и культурным кризисом. Но и в таких тяжелейших условиях существования Империя являла современникам и потомкам образец блистательного правового государства со стабильной политической системой и развитой экономической базой.

И вот в это государство, являющееся идеалом своего времени, в этот мир явился Спаситель для того, чтобы свет христианства проник не только в каждую частную душу, но и переродил само общество. Ведь древнее сознание не знало человека без государства и вне государства. Хрестоматийно эту мысль выразил еще Аристотель, заявивший в своей знаменитой «Политике», что «человек по своей природе есть существо политическое, а тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства, – либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек»[881].

Римляне могли конфликтовать друг с другом вплоть до развязывания гражданских войн, но идея государства, благосостояние Рима являлись для них высшими ценностями.

По этой же причине любая попытка первых христиан обособиться от общества неизменно привела бы к признанию их раскольниками, сектантами. Но в число первых неофитов входило много воинов, аристократов, чиновников, для которых такая ситуация являлась просто немыслимой. Кроме того, без государства невозможно было не только воплотить в практической плоскости принципы христианской любви, но и создать саму Церковь как земное общество единоверующих христиан. Не обладая правовым статусом, такая Церковь в глазах римлян была бы или нелегальным, незаконным обществом (как во времена гонений), или ее правовой статус был бы просто непонятен для них, своего рода юридической загадкой. Очевидно, в таких условиях интеграция Церкви в социальную и политическую структуру Империи было бы совершенно невозможной. А, не являясь частью этого общества, Церковь не смогла бы выполнять свою главнейшую задачу по христианизации римского социума, что по тем временам практически было тождественно Вселенной.