Божественный лик Византии

Чудеса и впоследствии не раз будут проходить красной нитью через всю историю Византийской державы. Наверное, ни одно государство мира не смогло бы за счет только собственных сил выйти из тех пике кризисов и военных угроз, которыми изобиловала история Империи. В течение своего тысячелетия Византия постоянно, чуть ли не ежегодно находилась в состоянии войны с западными и восточными врагами, жадно глядевшими на ее благодатные земли. Победы императорской армии нередко чередовались поражениями, иногда очень тяжелыми. И подчас это государство казалось уже совсем прекратившим свое существование. Но при св. Феодосии I Великом (379—395), Ираклидах, Исаврах, Македонцах, Комнинах, Палеологах Византия неизменно и многократно выходила из огня кризиса как птица Феникс, и враги поражались такому чуду Божьей милости, щедро изливавшейся на это удивительное государство.

Но чудесно оберегая Свое детище, Господь не ломал искусственно быт и общественные институты Империи, какими застал их в дни Своего земного бытия. Он не ввел моментально новые политические понятия, как и не сотворил из небытия нового человека взамен ветхого, грешного, некогда отказавшегося от Него. Вначале Господь лишь наполнил уже существующие языческие формы, не входящие в явное и прямое противоречие с Его Учением, новым содержанием, чем явил скрытую потенцию, эффективность и их истинное предназначение. Позднее они совершенно христианизировались и воспринимались православным обществом в качестве единственно возможных, естественных и органичных. Приведем некоторые характерные примеры.

Хотя языческий Рим и собрал целый пантеон различных «богов», которым поклонялись входившие в Империю народы, но все же был неумолимо строг в отношении всего того, что касалось общественной нравственности. Само включение того или иного «бога» в пантеон допускалось лишь в том случае, если отсутствовали сомнения в отношении «нравственной лояльности» данного культа к установленной Империей морали. А верховным хранителем и судьей общественной этики выступал исключительно император, как pontifex maximus.

Вскоре после 313 г., т.е. после Миланского эдикта, в новом качестве христианского государя св. Константин Великий, хотя еще и не крещенный, не мог объективно не способствовать тому, чтобы все иные вероисповедания были критически оценены с точки зрения христианской этики. Это позволило не только в скором времени «закрыть» все альтернативные культы (они почти автоматически, быстро и естественно умирали в Евангельском свете), но и предоставило древней Церкви первого хранителя Веры, в компетенцию которого входила защита ее от ересей как явления, разлагающего общественную нравственность.