Божественный лик Византии

Само это преображение не могло свершиться чисто человеческими руками. Как некогда ветхозаветным евреям, возглавляемым св. Моисеем, римлянам IV в. также требовались внешние знаки (проще говоря, чудеса) для подтверждения того, что император св. Константин I Великий (324—337), допустивший христианство в число разрешенных культов и оказывавший христианам явное покровительство, выполняет божественную волю. И, конечно, нет ничего нелогичного в том, что Христос, так часто являвший чудеса при Своей земной жизни дабы открылись духовные очи израильтян, явил в другое время и в другом месте иные знаки и символы по отношению к конкретным лицам и государству, должному выполнить особую миссию хранителя Веры и материализовавшегося христианского политического идеала. Можно, пожалуй, обоснованно сказать, что Византия была вторым Израилем, избранницей Господа.

В первую очередь Христос явил ошеломляющие военные успехи как первейший признак богохранимости святого и равноапостольного Константина Великого и Своего могущества. Победоносный полководец всегда ассоциировался у римлян с «божественной отметиной». И Господь дал им такого богоизбранного военачальника, блестящего воина и гениального императора. Уже Итальянская кампания св. Константина не имела прецедентов в военной истории. За 58 дней он, как претендент на единодержавие в Империи, разгромил втрое превосходящие силы своего западного соправителя язычника и гонителя христиан Макценция (305—312).

Хотя за конкурентом были Рим, сенат, преторианская гвардия, старые «боги», но св. Константин полностью захватил и подчинил себе Италию. Надо сказать, столица довольно холодно отнеслась к «восточному» императору: город, «погруженный в сон об античности, не любил людей, которые жили исключительно настоящим»[886]. Рим не понимал ни восточных манер св. Константина Великого, ни его симпатий к «непонятному» Богу, число сторонников Которого было в то время совсем незначительным – не более 3—5 %. Им казалось невероятным, что император мог стать приверженцем Бога, последователи которого семь раз подряд за минувшие два столетия признавались государственными преступниками, подвергаясь за свою веру унижениям, преследованиям и казням, нередко невероятно жестоким.