Божественный лик Византии

Блеск и величие Византии, ее общественных, политических и правовых институтов отнюдь не покажутся нам случайной и произвольной прихотью истории, если мы задумаемся над некоторыми немаловажными обстоятельствами.

Господь явил Себя миру в конкретное время и в конкретном месте – не случайно в Символе Веры специально указывается, что Спаситель был распят именно при Понтии Пилате, а не при какомлибо другом лице. Он пришел в Священную Римскую империю, аналога которой и конкурентов в то время попросту не существовало. Это было величайшее по своим размерам государство, подлинно всемирная держава, раскинувшаяся от холодных вод Темзы до реки Иордан, где крестился Спаситель, и от берегов Дуная до пустынных земель Северной Африки. В Империи проживало около 120 млн человек, а организация общественного порядка была такова, что путешественник мог пройти ее из края в край по великолепным дорогам, отчасти сохранившимся даже до наших дней, не беспокоясь о своей безопасности.

Рим всегда был знаменит образцовой и победоносной армией, позволяющей себе иногда терпеть поражения, но никогда не проигрывавшей войн, возглавляемой талантливыми полководцами и горячими патриотами своего отечества.

Рим обоснованно прославился также великолепной правовой системой, по глубине проработки юридических понятий и институтов далеко превосходившей запросы и потребности гражданского оборота своего времени и даже последующих столетий. Господство права и закона, уровень римского правосознания находились в те годы в Империи на невероятной высоте. Достаточно напомнить, что когда задержанный, выражаясь современным языком на глубокой периферии (в Иерусалиме), за миссионерство апостол Павел заявил о своем римском гражданстве, тысяченачальник отправил его для суда в Кесарию, где находился некто Феликс – римский правитель этих областей. В качестве конвоя с апостолом Павлом было отправлено 200 пеших воинов, 70 конников и две сотни стрелков для обеспечения безопасности Апостола. Требования врагов Апостола о судебном следствии на месте «преступления» по местным обычаям, как противоречащие римскому закону, были отклонены (Деян. 22: 25—30; 23: 23—28).

Пожалуй, этот прецедент, к сожалению, сегодня едва ли будет являться нормой для лиц, облаченных властью. А вот в те древние и «дикие» времена такие меры считались сами собой разумеющимися, поскольку речь шла о правовых гарантиях римского гражданина, которые обязано было обеспечить государство. И можно предположить, что тысяченачальник не потому только предотвратил самосуд иудеев над апостолом Павлом, что свято чтил закон, хотя и это нельзя сбрасывать со счетов. Но, очевидно, еще и потому, что о ненадлежащем исполнении им обязанности по защите прав римского гражданина вскоре стало бы известно в столице, и император не замедлил бы наказать нерадивого подчиненного, преступающего закон.