Избранные труды по русской литературе и филологии

Следующие стихотворения, говорящие о революции, – «На страшной высоте блуждающий огонь…» и «Кто знает, может быть, не хватит мне свечи…» – были опубликованы весной 1918 г. (во втором имеется в виду избрание митрополита Московского Тихона патриархом всея Руси в ноябре 1917 г. на Поместном соборе Русской православной церкви). Здесь нет гражданских инвектив: поэт видит не участников событий, не борющиеся стороны, а целый российский – теперь «неосвященный» – мир и новое небо над ним, звезду гибели Петербурга. Для идеологической биографии наиболее существенно именно обращение к фигуре патриарха Тихона – пересечение прежнего тяготения к православию с переживанием революции.

24 мая 1918 г. в левоэсеровской газете «Знамя труда», где сотрудничали «Скифы» (и где тремя месяцами ранее были опубликованы «Скифы» Блока), появилось помеченное тем же месяцем стихотворение, заявляющее новое отношение к происходящему, на что указывал уже заголовок – «Гимн», позднее замененный на «Сумерки свободы». Вместо неба смерти над обреченной столицей – космос, рождающий новую землю[816], вместо «временщика» – «народный вождь». Обращение к «братьям» и «мужам» может предполагать адресатов по обе стороны баррикад, но сказать, что поэт над схваткой, было бы слишком просто. Он уже захвачен картиной огромного нового «неосвященного мира», живет в нем и готов поставить под знак культуры то, что полгода назад казалось «гиперборейской чумой». Это так, понимать ли сумерки как вечерние или предрассветные (двусмысленность, озадачивающая исследователей). При первом толковании значение «свободы» то же, что в «Кассандре», – и тогда воспет жертвенный отказ от нее; при втором она вообще оказывается присущей – в некоем совершенном и полном качестве – лишь будущему. В любом случае свобода уже поставлена в зависимость от «нового мира», ради создания которого допустим отказ от нее и которому принадлежит будущее. При таком понимании (отличном от интерпретации Д. Сегала) «народный вождь» – скорее всего именно Ленин. Исследователи, по-видимому, не допускающие возможности того, чтобы мандельштамовский «Гимн» воспевал Ленина, называют имена патриарха Тихона и Керенского, но эту возможность, как нам представляется, подтверждает вся пореволюционная эволюция поэта, и в частности такие позднейшие факты, как цитация второй строфы в статье «Слово и культура» – в контексте, где вряд ли может подразумеваться какой-либо другой «народный вождь», – а также забытый и недавно перепубликованный очерк о похоронах Ленина[817].