Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Вероятно, это был первый научный съезд, организованный советской властью, и не только оргкомитет, но и советские власти старались радушно встретить иногородних гостей, кроме талонов в столовые им отпустили разных дефицитных товаров, не только пищевых, но и промтоваров: мыло, галоши и тому подобное. Фрида и другие работники жилищно-бытового отдела ездили получать все эти товары, распределяли и выдавали их. К назначенному сроку начали прибывать иногородние члены съезда: из Москвы — Чичибабин[344], Зелинский[345], Каблуков[346], Демьянов[347], из Киева — Реформатский[348], из Нижнего Новгорода — Солонина[349], из Харькова — Тимофеев[350], из Саратова — Челинцев[351], из Казани — Арбузов[352]. Все эти маститые химики приезжали в сопровождении молодежи, своих учеников. Всех приезжих надо было где-то поместить, снабдить карточками, талонами. Мы с Егоровой возились с билетами, со списками.

Накануне открытия съезда на площадке лестницы перед входом в большую химическую аудиторию, рядом с дверью, ведущей в библиотеку Химического общества, мы поставили два стола. Утром перед началом заседания мы уселись за ними, с нетерпением ожидая прихода участников съезда. И вот они пошли, знакомые и незнакомые, молодые и старые, мужчины и женщины. Их было относительно немного, не так, как на современных съездах, но это было первое такое большое сборище ученых, собрание химиков молодой советской страны. Теперь на съездах и конференциях люди собираются часто по обязанности, без всякого волнения, без радости. А тогда все волновались, все радовались, всем было интересно впервые после десяти долгих лет войны, революции, разрухи собраться со всех концов родной земли. Встретиться со своими учителями и товарищами, с которыми не надеялись уже повидаться, послушать, чем они живут, как они двигают вперед любимую науку, поделиться с ними своими мыслями и достижениями. С тех пор прошло много лет, я бывала на многих различных съездах и конференциях, но нигде устроители не встречали так радушно своих гостей, нигде не было такой теплой, дружеской обстановки.

Научная продукция съезда была небогата. Я даже не запомнила ни одного доклада, на многие я и не попала из-за своих обязанностей устроителя. Но тем не менее значение этого 3-го Менделеевского съезда было, без сомнения, велико, его нравственное, и, если хотите, политическое значение. Его работа показала, что есть еще русские химики, развивающие отечественную химическую науку, жаждущие работать, передающие охотно свои знания молодежи, которая группируется вокруг них, образуя ядро будущей химической смены. Сколько было простого, человеческого в отношениях съехавшихся химиков! Как тепло мы их провожали, наделив их всем, чем могли, что могло им понадобиться в быту и в работе. Как искренне тронуты и благодарны были уезжавшие иногородние гости! Не я одна вынесла такое впечатление об этом съезде. Все, кто на нем побывал, участвуя в работе других съездов, говорили: «Это не то, что Третий съезд в Ленинграде, вот это был съезд!».